— Не обижаюсь. Это комплимент. Ваш сын очень… необычный.

Выражение отскочило от нее, вероятно, смягченное правдой, вложенной в него.

— Я ничего не имею против тебя.

— Рада слышать.

— Просто… У Зака сейчас важный этап в жизни. Я боюсь, что ты можешь помешать ему принимать решения. Что он запутался и ослеплен твоей… твоей… — Ее глаза прочертили дорожку от моих растрепанных волос до грязных ботинок, ища хоть один положительный момент, который можно было бы сказать обо мне, — …хитростью, возможно.

Мне было интересно, сколько времени займет этот разговор. Мне нужно было сделать растяжку и пробежать несколько миль до ужина.

Она потянулась за простым ожерельем от Chanel, лежащим между ключицами.

— Послушай, я уверена, что ты прекрасная девушка, которая сделает кого-то очень счастливым. Но этот кто-то — не мой сын.

Холод вгрызся в мою плоть, как хищный зверь.

Я вскинула бровь, надеясь покончить с этим, пока не обморозилась.

— Вы ведь знаете, что я целый день чистила его туалеты? А не танцевала на его греческих колоннах.

— Французских, а не греческих. — Ее ноздри вспыхнули. — Тем не менее, тебе пора завязывать.

— Может быть. — Я обошла "Майбах" и подошла к своему "Приусу", бросила рюкзак на пассажирское сиденье и открыла водительскую дверь. — Но деньги мне нужны больше.

И вся помощь, которую Зак обещал оказать вместе с ними.

— Я выпишу тебе чек.

Она захлопнула мою дверь прежде, чем я успела проскользнуть внутрь, прижавшись к ржавому металлу. Ее стройная фигура едва прикрывала его.

В голову пришла нелепая мысль — как что-то такое маленькое может родить кого-то такого большого?

Констанс широко раскинула руки, загораживая меня.

— Назови свою цену.

— В том-то и дело. — Я сложила руки на груди. — Моя честность не имеет цены.

Это было богато, учитывая, что я сделала, чтобы меня выгнали из соревновательного фехтования, но ей не нужно было этого знать.

— Твоя честность будет иметь цену, если она обеспечит счастье моего сына. — Она вздернула подбородок, не желая двигаться. — А для меня нет ничего важнее его радости.

Ого. Ладно.

Я пыталась быть вежливой, но она разрушила мое терпение.

Узлы в спине дразнили меня. Мне не нужно было справляться с требованиями ее сына, да и ее тоже.

В этот раз я хотела быть мечом, а не фехтовальщиком.

— О, я не знаю об этом. — Я поднесла руку к груди, нахмурив брови в насмешливой печали. — Я застала его в шкафу после свидания, плачущим в бутылку шампанского. Бедный парень. Похоже, он действительно сошел с ума. Его стошнило на новый костюм от Армани.

От изумления на ее лице челюсть практически слетела с петель. Я оглянулась, гадая, как Зак планирует разрушить мою жизнь, если его мать умерла от сердечного приступа прямо здесь.

Она захлопнула челюсть.

— Я хочу, чтобы ты убралась из его дома и уехала. Не будь смешной. Бери деньги и уходи.

Как по команде, ее водитель опустил окно с нашей стороны и протянул ей чековую книжку.

Я залезла в "Майбах", чтобы погладить ее собак. Одна из них положила передние лапы мне на руку, лизнув пальцы и запястье.

— Два миллиона долларов.

Я не знала, откуда взялась эта цифра. Она казалась неприличной. Но не похоже, чтобы у нее не было таких денег.

Наверняка ее чертовы кроссовки стоят дороже.

— Ты не можешь быть серьезной. — Она помахала щенку рукой, отгоняя его от меня.

Видимо, не только Зак был мне не по зубам.

— Я принимаю только наличные и биткойны. Не хотелось бы, чтобы федералы забрали свои сорок процентов. — Я выпрямилась, жестом указывая на свою машину. — А теперь прошу меня извинить.

Констанс Сан взглянула на свои часы Apple, покачала головой и уставилась на небо, которое решило пролить дождь на эту и без того несчастную встречу.

— Полтора миллиона.

Боже мой.

Она была серьезна.

— Два миллиона, или вам придется страдать от того, что вы будете делить со мной обеденный стол каждый День благодарения. — Я ухмыльнулась. — Я куплю вам самые уродливые свитера на день рождения Иисуса.

— Мы атеисты.

— А я нет. Зак будет уважать мою религию. — Я склонила голову набок. — У вас слишком маленький размер? И что вы предпочитаете: космическую пиццу или рождественские огни?

По ее лицу пробежала паника.

Она действительно воспринимала меня всерьез.

— Отлично. Отлично. Биткойн.

Я на мгновение потеряла дар речи.

Она хотела дать мне два миллиона долларов, чтобы я уволилась?

Часть меня — большая часть — хотела взять их.