— Дорогая, поторопись, пожалуйста. Через час у нас дегустация тортов.

К черту все это.

Я не хотела, чтобы она видела, как я сломалась.

Я одарила ее своей самой яркой и счастливой улыбкой.

— Уже иду.

Собирая брошюры, я решила не говорить об этом Заку. Какой в этом смысл? Она бы осталась и после моего ухода.

Как бы я ни ненавидела Констанс, я не могла отрицать тот факт, что она по-своему обожала своего сына.

Каждые три дня она привозила ему порции его любимого огуречного салата, праздновала каждую его профессиональную победу и (по словам Даллас) даже добилась, чтобы полосу дороги, на которой погиб ее муж, переделали, чтобы Зак ее не узнал.

Я не сомневалась в ее преданности ему.

Эйлин смущенно улыбнулась, не встречаясь со мной взглядом, и помогла мне разобраться со стопкой брошюр. Меня пронзило неохотное чувство уважения.

Мальдивы.

Амальфитанское побережье.

Саутгемптон.

Места назначения не имели значения. Не имела значения и сама свадьба.

Простого напоминания о том, что Закари Сан больше не будет нуждаться в поводе для меня, было достаточно, чтобы волна отчаяния захлестнула меня.

— О, Эйлин. — Констанс нахмурилась на молчаливый и шокирующий акт сопротивления, но приняла стопку брошюр от своей будущей невестки. — Есть такая вещь, как слишком чистое сердце. Непристойные люди воспользуются этим.

Я уловила ее скрытый смысл.

Должно быть, она видела меня в самом худшем свете.

Могла ли я винить ее? Я ворвалась в жизнь ее сына, проникла в его дом, пыталась обокрасть его и обменялась с ним оргазмами в обмен на юридическую помощь и кучу денег.

Вряд ли это можно назвать альтруизмом.

В то же время я поклялась выполнить свое обещание, данное на всю жизнь, — никогда не вступать в отношения. Никогда не становиться папой и Верой.

Констанс поднесла буклет к свету.

— Разве это место не прекрасно?

Я не сразу поняла, что она обратилась ко мне. Я ничего не могла с собой поделать. Даже зная, что мне будет больно, я взглянула на фотографию.

Ботаника.

Пышный сад с высокими деревьями, сотнями тысяч редких цветов и резной мебелью ручной работы на открытом воздухе. Это поразило меня, как пуля в брюхо.

Что с тобой, Фэр? Свадьбы вызывают у тебя отвращение. Ты всегда называла их пустой тратой первого взноса.

— Потрясающе, — согласилась я, имея в виду это. С фальшивой улыбкой на лице я положила оставшиеся брошюры на стол и отвесила легкий поклон, с пышностью согнув колени. — Чем еще я могу быть вам полезна, миссис Сан?

Это сработало.

Констанс выглядела совершенно опустошенной моим хорошим настроением.

— Вообще-то… Эйлин, дорогая, почему бы тебе не показать мисс Баллантайн свадебные платья, которые являются нашими лидерами? Уверена, у нее будут интересные идеи.

Глаза Эйлин расширились. Она выглядела в ужасе от этой идеи.

Я не могла ее винить.

Я больше не носила форму горничной, поэтому мой стиль одежды — или его отсутствие — был виден невооруженным глазом. На мне были черные леггинсы в сочетании с пушистым зелено-желтым свитером.

— Уверена, мисс Баллантайн есть чем занять свое время… — Эйлин запнулась.

Время не было моей проблемой. А вот мысль о том, что мне хочется свернуться в клубок и плакать до тех пор, пока я не умру от обезвоживания, была.

Потому что выбор свадебного платья для невесты Зака был для меня верхом раздражения. У меня была буквально физическая реакция на него. Как будто по моей коже ползали скорпионы.

Но, опять же, я не могла позволить Констанс победить.

— Я бы с удовольствием взглянула.

Вздохнув, Эйлин взяла в руки стопку глянцевых брошюр, снабженных пометками, и пролистала три из них, пока не перешла на нужные страницы.

Она веером разложила передо мной варианты. Классические платья А-силуэта с большим количеством тюля и кружева, достаточным для открытия французского борделя.

Заку они бы совершенно не понравились.

Ему нравились современные, художественные вещи. Греческий шелк. Плиссированные фасоны. Может быть, что-то украшенное бриллиантами.

Меня пугало, что я так хорошо знаю его предпочтения и антипатии.

Я проглотила отчаянный крик и пожала плечами, коснувшись одной из фотографий. По-моему, все они выглядели одинаково.

— Это великолепно.

Эйлин просияла.

— Это — мое любимое.

На мгновение я пожалела ее.

За то, что она страдает той же фобией, что и Зак. За то, что она вступила в брак без любви. За то, что ей некому помочь справиться со своими страхами.

По крайней мере, Зак уйдет из нашего дома вылеченным.

Я поклялась в этом.