В этот раз я не забыл про презерватив. Черт побери, в этот раз я ни о чем не забыл. Я медленно вошел в нее сзади, продолжая играть с ее клитором. Как же приятно она ощущалась! И еще большее удовольствие доставляло то, что это означало что-то большее.

Я начал медленно двигаться в ней. Безбожно медленно. Дразня ее. Намеренно не давая распалиться страсти.

– Вишес… – взмолилась она, со стоном утыкаясь в подушку. – Пожалуйста…

– Что «пожалуйста»?

– Умоляю тебя, не мучай меня.

Я лишь слегка увеличил темп, но не торопился идти у нее на поводу. Эмилии нравилось, когда я врезался в нее. Она любила жесткий и отчаянный секс. Вот почему мы так идеально подходили друг другу.

– Думаю, тебя вполне устраивает, что я тебя мучаю. – Я наклонился к самому ее уху и шепотом продолжил: – Полагаю, тебе всегда это доставляло удовольствие. Ни с чем не сравнимое удовольствие.

Первая волна оргазма захлестнула ее, подкашивая руки и ноги. Эмилия рухнула на кровать, но я не только продолжал вбиваться в нее, но и люто теребил ее клитор. Я был безжалостен. Но разве могло быть по-другому, ведь мы так долго отказывали себе в этом.

– Вставай, – приказал я своим привычным равнодушным тоном.

– Не уверена, что у меня хватит на это сил…

Казалось, еще чуть-чуть, и она лишится чувств.

Я потянул ее вверх, пока ее спина не врезалась в мой торс, и обхватил одну из упругих грудей. Я продолжал жарить ее, выводя большим пальцем круги вокруг ее соска. Снова и снова. А губами посасывал кожу под ее татуировкой.

– Ты хоть представляешь, как ощущаешься? – зарычал я, не отрывая головы от ее шеи.

Я мог кончить в любую секунду. И знал это. Некоторые оргазмы сравниваешь с теми, что уже бывали не раз. Но этот? Казалось, я испытываю его впервые. Эпический взрыв, который случается лишь раз в несколько лет.

– Хорошо? – предположила она.

– Невыразимо…

Я ухмыльнулся, прижался губами к горячей, покрытой испариной коже, а затем провел языком, чтобы попробовать ее на вкус. Я так неистово вводил в нее свой член, что не сомневался: от трения ее тело полыхает изнутри. Но я и не собирался останавливаться, потому что сейчас меня заботило лишь собственное удовольствие.

Прижав Эмилию еще крепче, я смял одной рукой ее сиськи, после чего второй обхватил ногу и откинул ее в сторону. А затем начал зверски трахать ее. Крики Эмилии наполнили комнату, а воздух заискрился от сексуального напряжения.

– Ты ощущаешься как искупление. Знаешь, каково это?

Я перевернул ее сотрясающееся от третьего оргазма тело на спину.

– Нет. Скажи мне.

Я свирепо вводил свой ствол в ее тугую, знойную киску до самого упора.

– Настоящее совершенство. Как и ты сама.

Я так нещадно трахал Эмилию, что к тому моменту, как мы закончили, моя спина выглядела так, будто я сражался с гребаным гризли.

Но когда мы рухнули на кровать, она повернулась ко мне и простонала:

– Я люблю тебя.

– Я знаю, – ответил я.

Потому что действительно знал это. Ведь кто станет мириться с моим дерьмом, как не по-настоящему любящий человек?

– Это меня пугает, – добавила она.

– Не поддавайся страху. Я обещаю, что защищу тебя от чего угодно. Даже от самого себя.

Час спустя я потащил ее на балкон – на улице стояла теплая погода, ведь почти наступило лето, – усадил голой задницей на накрытый к завтраку стол и широко раздвинул ее ноги своими плечами. Как только я, дразнясь, провел языком по ее киске, член снова затвердел. Скользнув рукой между ее ног, я ущипнул Эмилию за клитор. А затем окунул палец в ее мягкую плоть. Теперь не оставалось сомнений, что отпуск, который я запланировал в Хамптонсе, станет настоящим фестивалем секса.

– Нас могут увидеть, – сказала она уже не в первый раз.

И конечно же, была права. Мы находились на двадцатом этаже, но большая часть Манхэттена тоже.

– Насрать, – выпалил я, пожирая ее киску и наполняя языком и пальцем одновременно.

Она выкрикнула мое имя, и мне так понравилось, как оно срывалось с ее губ, что я едва не лопнул от удовольствия. Она стонала без передышки, пока я трахал ее своим языком. А когда она кончила в очередной раз, я поднялся, опустил ее на столешницу и под дребезжание посуды погрузился в ее мокрую киску, и мы вновь взмыли к небесам.

Когда мы вернулись на кухню и, устроившись за столом, начали есть наш остывший ужин, я решил, что пора воспользоваться вновь приобретенной честностью и обо всем ей рассказать.

– Я продал десять процентов акций «Чемпионс-Бизнес Холдингс» Дину, чтобы провести шесть месяцев в Нью-Йорке.

Вилка звякнула о столешницу, а в воздухе повисла тишина.