Найт снова попытался достать меня.

– Луна, – прошипел он.

– О, ради всего святого. – Дарья закатила глаза. – Не все же о тебе, Коул. Хотя, догадываюсь, что наша Луна больше не святая, хах? – Дарья подмигнула, игнорируя смертельный взгляд Поппи, которым та пыталась заколоть ее.

Как будто Дарья вколола мне часть личности вместе с поцелуем. А может быть, это адреналин. Или алкоголь, или внимание и то, как Найт выставлял напоказ свою девушку передо мной, не позволяя двигаться дальше. Но, вероятно, все вышеперечисленное заставило меня сделать то, что я сделала.

Я закатила глаза, открыла рот и выплюнула слова прямо перед всеми.

– Ты мне не начальник! И даже не коллега. И даже не работодатель. Едва знакомый. – Безжалостная улыбка расцвела на моих губах.

Дарья в шоке вздохнула. Найт сделал шаг назад, боль была написана на его прекрасном лице. Большинство тусовавшихся не знают, что я не могу говорить, не понимают значения того, что я только что сделала, поэтому они просто смотрели, готовясь к пролитию крови.

– Когда ты стала такой сукой? – Найт сузил глаза.

Наконец-то. Наконец-то мы делаем то, что должны были сделать уже давно: разбираемся с эмоциями. Выпускаем злость, отчаяние, похоть. Перестаем ходить вокруг да около, делая вид, что ничего не происходит, хотя происходит многое.

Мы влюбились.

Мы испытывали страсть.

Мы потеряли доверие друг друга.

Я ухмыльнулась покровительственно, так, как он сам научил меня, когда я уходила. Я показала ему средний палец, не глядя назад, чтобы посмотреть на реакцию.

– Когда ты сам сделал меня такой, Н. Дж. К.

Луна

Зачем я просила об этом?

Почему я умоляла об этом?

Почему я ставила себя на первое место в этой ситуации?

Я моргнула, когда посмотрела на Эди, которая закрыла лицо руками, а ее плечи вздрагивали.

Обычно она сильная ради нас.

Обычно она знает, что делать.

Но в этой ситуации нет ничего обычного.

Меня ужасает то, как многое изменилось за такой короткий период времени. Моя жизнь свернула с бесконечной прямой линии, с которой я сейчас неслась на американские горки без начала, середины и конца.

Я живу в другом штате.

Найт ненавидит меня.

Я ненавижу Найта.

Роза умирает.

Я целовала девушку. И, простите за слабые культурные отсылки, мне это понравилось^[21].

На самом деле понравилось. Недостаточно для того, чтобы менять сторону – хотя, может быть… хотя единственный человек, которого я когда-либо хотела, был моим лучшим другом – но достаточно, чтобы не жалеть об этом. Это было сложностью, из-за которой я не могла сейчас сконцентрироваться.

Я разбила сердце. Ну, возможно. Джош перестал писать мне. Его сообщения без ответа собраны в отдельную папку моего телефона, как разбитые мечты на веревке для белья, влажные от слез моей вины.

А сейчас это. Не перевариваемые новости, которые мне как-то надо проглотить. Доклад лежал между Эди и мной на столе, ждал, пока его просмотрят.

Я встала и хлопнула ладонью по столу, вскрикнув:

– Нет!

Правда, я так не сделала.

Я расхаживала вперед и назад по кухне, поднимая голову вверх и усмехаясь:

– Хорошее избавление!

Только вот этого я тоже не сделала.

Я разрыдалась. И убежала в комнату. Я чувствую. Чувствую.

Ну или хотела так сделать.

На самом деле я просто сижу здесь и смотрю на маму. Настоящую маму. Ту, которая здесь ради меня, с того момента, как узнала о моем существовании. Ту единственную, которая считается. Эди.

– Это все, что они смогли достать? – прошептала я.

Я надеюсь, что мой голос не потрясет ее и вытащит из краха. Это сработало. Она посмотрела на меня сквозь пальцы, а затем выпрямилась, вытирая слезы с лица.

– Частный детектив? – Она прочистила горло, пытаясь быть крутой.

Я знала, что она будет крута в этом. Знала, что не станет делать из этого шоу, заставлять меня чувствовать себя неловко.

Я кивнула.

– Он сказал, что она жила в Рио в течение последних восьми лет со своей мамой. Работала в компании по продаже поддельного парфюма в магазине в ее доме. Нет партнеров, нет детей, нет семьи. У нее была кошка по имени Луар. Кажется, она проходила через трудные, темные времена. Она умерла от передоза восемнадцать месяцев назад.

Моя биологическая мама мертва.

Я должна чувствовать опустошение. Я должна чувствовать себя свободной. Я должна чувствовать , и все. Я прикусила нижнюю губу, дергая ее и не зная, как реагировать.

Вал все еще была моей биологической матерью.

Кроме того, она женщина, которая бросила меня.

Женщина, которая испортила меня.