На похороны съехались самые разные старожилы. Люди, которых оставили мой отец и Роуэн, выжившие в хаосе, который они создали своими собственными руками. Там был Эйб Рэйнс, выглядевший, как воздушный змей, и так же неспособный сформулировать предложение, как обычно. Ему становилось все хуже, несмотря на дополнительные деньги, которые я положил на его банковский счет с тех пор, как женился на Спэроу.

Я коротко поздоровался с ним, и только потому, что был высокого мнения о его дочери.

Не обращая внимания на других скорбящих, я направился прямо к открытому гробу Роуэна, заглядывая внутрь, чтобы убедиться, что ублюдок действительно мертв. Часть меня хотела, чтобы Рыжик это увидела, но я знал, что должен защитить ее от такого дерьма.

В любом случае, это не принесет ей никакой пользы. Она не была монстром, как мы, не была под кайфом от мести и опьянена властью, как мы. Она была сильной, но невинной.

Однако я планировал насладиться этим событием в полной мере.

Я занял место в первом ряду, рядом с двумя незнакомыми пожилыми мужчинами. Я искоса взглянул на них, изучая. По их одежде, манерам и слабому запаху нафталина я понял, что старикашки не были экс-мафиози. Они выглядели древними, с белоснежными волосами и серыми фланелевыми костюмами, и хотя, вероятно, были ирландцами, они не смешивались с остальными.

Священник начал говорить, и я отключился. Тара и ее мать, единственные родственники Пэдди, сидели по другую сторону церкви. Тара плакала и шмыгала носом, сжимая в кулаке разорванные влажные куски ткани, и хотя я немного сожалел о ее потере, зная, что она ничего не унаследует от своего непутевого отца, я стоял на своём. Спэроу заслуживала имущества больше, чем она. Он причинил боль не Таре.

Как только началась служба, я сразу понял, почему место, которое я выбрал на передней скамье, было пустым. Мужчины рядом со мной сплетничали, как трахающиеся девочки-подростки. Они действовали в полную силу, не обращая внимания ни на священника, ни на всех остальных. Похоже, они проводили инвентаризацию того, кто был там, а кто нет, и хотя я не хотел, мне пришлось подслушивать.

— А кто еще не пришел? — один из мужчин прищелкнул языком.

— А, старая жена, Шона. Та, на которой он женился в девяностых. Ее тоже здесь нет.

— Меня это не удивляет. Пэдди устроил ей настоящий ад.

— Даа…

— И парнишка Кавана, удивлен, что его здесь нет.

— По-моему, теперь его фамилия Грейстоун. Он сменил ее после смерти отца. Я бы тоже так поступил после того, что с ним случилось.

— Дэвид Кавана навлек позор на свою семью. Убит наркоторговцем.

— Грейстоун, — продолжал старик, не обращая внимания на своего друга. — Должен быть здесь. В конце концов, Пэдди был его крестным отцом. Он должен проявить хоть какое-то уважение.

— Парниша сейчас живет в Бостоне, ты же знаешь. Переехал туда лет пять-шесть назад, кажется. Я видел, как он пару раз околачивался в любимом баре своего отца. Вот я и удивляюсь, почему он не пришел, если живет рядом.

— Я же сказал, что его зовут Грейстоун.

Старики бессвязно болтали, нить разговора трудно было уловить, но я уловил одну вещь. Сколько в мире Грейстоунов, и что еще важнее, Грейстоунов, которые переехали в Бостон пять или шесть лет назад?

Кавана. Грейстоун.

Кавана.

Грейстоун.

Опозорил свою семью… Теперь живет в Бостоне… Пэдди был крестным отцом… Кавана.

Дэвид Кавана. Кто такой Дэвид Кавана? Я попытался вспомнить. Имя звучало знакомо, как детская колыбельная, которую я не слышал уже много лет, но все еще мог напевать.

Дэвид Кавана. Кто ты такой, черт возьми, Дэвид Кавана?

И тут меня осенило.

Дэвид Кавана. Это случилось девять лет назад, когда гангстеры Америки поняли, насколько плохо регулируется индустрия переработки отходов, и нажились на этом. Мой отец избил Кавану после того, как он попытался украсть тонну денег. Кавана поймали, он вытащил нож и умер. Там была кровь. Везде.

Уборка этого бардака была одной из моих самых ранних работ в качестве Мастера. Я придумал историю с наркоманом, выбросив тело в переулок с ножом, гордясь тем, что так аккуратно справился с делами для своего отца.

Дэвид Кавана. Блять, блять. Дэвид гребаный Кавана.

Паранойя взяла надо мной верх, я опустился на скамью, но было уже слишком поздно. Я умирал от желания услышать, что они скажут дальше.

Один из седовласых мужчин кивнул, сплюнув еще немного информации и слюны на бордовый ковер.

— Брок, — убежденно произнес он. — Парня звали Брок. Славный парень. По-моему, он уже женат.

Моя рука скользнула к нагрудному карману. Я сжал в руке желтый листок бумаги. Все осколки сложились. Мгновение ясности нахлынуло на меня, и я закрыла глаза, делая глубокий вдох. У Брока был мотив.

Пэдди был крестным Брока. Ну конечно же. Вот почему Пэдди знал о маме Спэроу. Почему он знал об этом соглашении, о браке, обо всем.

Черт возьми.

Брок? Он переименовал себя как Грейстоун.