Ее рука потянулась вниз, чтобы обхватить мои яйца, и я поднял бровь, схватив ее запястье и заломив его за спину. Несмотря на то, что я не причинил ей физической боли, я хотел подчеркнуть свою точку зрения.

Я коснулся губами ее губ и зарычал ей в лицо.

— Скажи своей матери, что в следующий раз, когда она впустит тебя в мою квартиру без разрешения, вы обе выйдете отсюда с ботинками в жопе. Понятно?

Ложбинка Кэт уперлась мне в нижнюю часть груди. Идиотка. Ни грамма самоуважения.

— С каких это пор тебе есть дело до Брока? И моя семья? — она соблазнительно провела зубами по моему подбородку, ее язык скользнул вниз по моей шее. — Ну же, малыш. Ни за что на свете Пеппи длинный чулок не ляжет к тебе под одеяло. Посмотри, как они аккуратно застелены. Сомневаюсь, что она вообще спит с тобой в одной кровати

Я схватил ее за волосы и развернул, швырнув лицом к стене, прижавшись к ее соблазнительной попке сзади.

— Тебе лучше заткнуться, — прорычал я ей на ухо. — Ты умеешь только сосать член, и то, уже надоело.

Каталина откинула голову мне на грудь и истерически расхохоталась.

— Ты ведь еще даже не трахнул ее, правда? Ах, как бы я хотела увидеть выражение ее милого личика, когда она разворачивала подарок, который я ей купила, — ее задница врезалась в мою эрекцию. — Я надену его для тебя, малыш.

— Ты больная, — от нетерпения и гнева у меня пересохло на языке. — У тебя рецидив?

— Я трезва, как монашка. Просто пришла напомнить тебе, что ты все еще мой, — Кэт завела руку за поясницу, чтобы схватить мой член через штаны.

Она ошибается. Я не принадлежал ей. Только не снова.

Но она была права насчет одной вещи. Я не спал с собственной женой. Девушка, которую я взял в свой дом, которая спала в моей постели, которой я дал работу и купил билеты в Майами.

И это взбесило меня до чертиков.

— Забудь о ней, — промурлыкала она. — Она никогда не будет твоей.

— Сука.

Я приподнял подол ее платья и одним резким движением разорвал трусики, оставив красный след на коже. Ее попка была круглой и золотисто-коричневой, в отличие от маленькой и белой задницы Спэроу. Но я все равно закрыл глаза и по какой-то хреновой причине притворился, что это моя жена, когда расстегивал молнию.

Я вошел в нее, мои яйца хлопали по ее заднице. Она нчала громко стонать, надеясь, что Спэроу придет и услышит. Я сжал ее разорванные трусики в кулаке и засунул их ей в рот, чтобы заглушить звук ее хныканья.

— Тр-Трой… — ее голос был искажен, и она выплюнула белье изо рта, что только разозлило меня еще больше. — Трой…

— Заткнись, — приказал я. Ее голос напомнил мне, что я занимаюсь сексом не с женой. Черт, с каждым звуком, который она издавала, мой член немного смягчался. Я не хотел ее трахать, и это было странно разочаровывающе.

— О Боже, я люблю тебя, малыш, я люблю тебя.

— Заткнись нахуй.

Я почувствовал, как ее ноги задрожали, когда я сильнее в нее вошел. Каталина была зажата между моим телом и стеной, стукаясь о нее головой от разочарования и удовольствия, и это было сигналом, выйти из нее, все еще думая о Спэроу.

Я не кончил и знал, что пытаться бесполезно. Она не Спэроу.

Кэт едва успела повернуться ко мне лицом, прежде чем я застегнул молнию. Я швырнул в ее сторону испачканное персиковое платье, которое она дала на прошлой неделе.

— Убирайся нахуй из моего дома и никогда больше сюда не приходи, — приказал я. — Мы закончили.

Я всегда говорил ей, что между нами все кончено. Каждую неделю. И все же каким-то образом мы всегда оказывались на ее кровати. Ее никогда не пускали в мое королевство — ни физически, ни тем более ментально.

Она поймала платье в воздухе и потрясенно осмотрела его. Потянув за испачканную ткань, она хмыкнула.

— Маленькая ведьма испортила мне платье.

Сняв чемодан с кровати и поставив его на пол, я подавил саркастический смешок. Я потянулся к заднему карману и вытащил бумажник, пачку денег и бросил в ее направлении.

— Спасибо, что одолжила его моей жене. Слышала о химчистке?

— Разве ты не видишь? Тут никак ничего не отчистить уже, — она помахала платьем в воздухе. — Не могу поверить, маленькая шлюшка!

Я прошел мимо нее и, подойдя к открытой двери, кивнул ей, чтобы она выходила. Каталина фыркнула и вышла из комнаты с мрачным выражением на лице. Она затопала вниз по изогнутой лестнице, намеренно упираясь острыми каблуками в деревянные ступени. Внизу она повернулась ко мне лицом, но я остановился перед нижней ступенькой, возвышаясь на на несколько дюймов над ней.

— Ты просто засранец, — она ткнула мне в грудь длинным накрашенным ногтем.

— И этот засранец покончил с тобой.