Люди вертели головами в нашу сторону, вполголоса сплетничая. Они пожирали ее взглядами, следя за ее шаткими шагами, словно за этими невинными зелеными глазами и красными волосами скрывалась какая-то тайна.

Я выпрямился во весь рост, возвышаясь почти на фут над моей женой, ведя ее к нашим местам.

— Все смотрят на нас. И говорят, — сказала она тихим голосом.

— А тебе не все равно?

Она помедлила, глядя на высокие каблуки, на которых покачивалась, потом решительно подняла голову.

— Нет.

— Хорошо, потому что мнения — как задницы. У всех есть, и они воняют.

— Ну, это только твое мнение, — она выдавила улыбку.

Я сдержал усмешку, не так сильно раздражаясь, что меня видели с ней.

Рыжик проболталась, чего она хочет от меня, пока мы потягивали Кир Рояль. У меня было такое чувство, что если бы она знала, что один коктейль стоит 125 долларов, она бы не выпила три подряд, чтобы набраться смелости и спросить меня, можно ли ей работать в Руж Бис.

Отчасти мне это в ней нравилось. Она не была особенно заинтересована или впечатлена моими деньгами, хотя у нее их не было. Это показывало характер. Или глупость. Впрочем, я склонялся к первому варианту.

Я сжал свой стакан и притворился, будто не узнал об этом прошлой ночью, когда просматривал ее сообщения. Я осматривал ресторан, пока она болтала, пытаясь подать себя как ценного работника.

Она села напротив меня, постукивая ногой под столом и наблюдая за моей реакцией. Она была так поглощена попытками понять, о чем я думаю, что почти не обращала внимания на то, как люди все еще глазели на нас.

— Значит, хочешь здесь работать? — я сложил руки на затылке и откинулся назад, когда она наконец замолчала, чтобы перевести дыхание.

Я не испытывал отвращения к этой идее. Может быть, если бы она работала здесь, то не терзала бы мои гребаные нервы всякий раз, когда мы оба были под одной крышей.

Она кивнула.

— Я сделаю все, что угодно. Я не против начать с самого низа, — она нервно откашлялась. — Я работала поваром в закусочной. Может быть, это звучит не очень, но я могу мыть посуду или работать официанткой или…

Она снова что-то бормотала. Подняв руку, я прервал поток слов.

— Давай будем честны. Какого хрена ты думаешь, что достаточно хороша для самого лучшего места в Бостоне?

Ее лицо вытянулось. На секунду мне стало почти жаль ее за то, что она вышла замуж за такого ублюдка, как я, но потом я вспомнил, что она лишь головная боль, которую я унаследовал от своего старика.

Она расправила плечи и глубоко вздохнула.

— Я отлично готовлю, Трой. Попробуй, — бросила она вызов, называя меня по имени.

Она делала это только тогда, когда пыталась быть милой, что случалось нечасто. Ее глаза были почти умоляющими, но ее тон дал мне понять, что она не собирается умолять.

Я изогнул губы в медленной улыбке. Этот намек на борьбу снова вспыхнул в ее глазах, танцуя как пламя. Я встал и протянул ей руку.

— Что ты делаешь? — она выглядела немного смущенной.

— Хочу посмотреть, сдержите ли вы свое слово, Миссис Бреннан.

Я повел ее в заднюю часть ресторана, уверенным шагом ворвавшись в распахнутые двойные двери. Как только я вошел в суматошную кухню, шум и суета прекратились. Все замолчали, перекрикивая шум посуды. Персонал, бегавший от одной станции к другой, остановился и уставился на меня. Рты открылись, тарелки грохнулись на пол, а глаза расширились.

Черт, можно подумать, что я вошел туда с заряженной гранатой, а не с испуганной цыпочкой.

Наверное, мои сотрудники были удивлены, увидев меня. В конце концов, я был печально известен как вспыльчивый, раздражительный мудак. И тот факт, что я никогда не удосуживался встретиться с кем-либо из моих сотрудников, не совсем поднимал меня в списке лучших боссов.

Я был примером для подражания. Я был психопатом. Это легенда, которую я кормил людям, и это легенда, которой я должен был соответствовать, даже если это была не вся правда.

Здесь было жарко, как в печи, и я недовольно хмыкнул, вытирая лоб. Спэроу стояла позади меня, мертвой хваткой сжимая мою руку. Она была напугана до смерти, и мне это даже нравилось.

— Кто здесь главный повар? — спросил я и увидел, как люди вздрогнули.

Никто не произнес ни слова. Никто не дышал. Их ужас эхом отражался от стен.

Через несколько секунд крупный мужчина с темными усами и в запачканном белом поварском халате вышел вперед, вытирая руки кухонным полотенцем, прежде чем бросить его на разделочную доску и предложить мне свои толстые, как сосиски, пальцы для рукопожатия.

— Я, сэр. Меня зовут Пьер.

Я даже не взглянул на его руку, не говоря уже о том, чтобы пожать ее.

— На самом деле мне все равно. А вот эта девушка… — я обернулся и указал на Спэроу, чьи глаза с каждой секундой становились все шире. — Она хочет работать на этой кухне.

— Нам не нужны новые сотрудники, но она может оставить свой контактный телефон и…