Вот еще одна причина, из-за чего мне не спалось. Дин вырвал мое сердце из груди, а я даже не представляла, как его вернуть. Он околдовал меня. И сейчас я чувствовала себя совершенно раздавленной, но при этом в невероятно приподнятом настроении. Я услышала, как скрипнула дверь в мою комнату, и вновь закашлялась в скомканный платок. Прищурившись, я посмотрела на кусочек ткани и увидела еще больше темных пятен крови. От тяжелого вздоха мои плечи опустились.

Спасибо, реальность. Сегодняшний день оказался таким классным, но ты опять все испортила.

– Милли? Закрой за собой дверь. Дует, – прохрипела я.

Но дверь открылась еще шире. А проем заполнил Дин, затмевая своим присутствием все мои страхи и сомнения. Он скользнул в постель в одежде, обуви и даже в пальто, а затем натянул на нас одеяло. Я взглянула на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Красные цифры показывали шесть утра.

– Что ты делаешь? – Я сжала платок в кулаке и спрятала под одеяло, чтобы он ничего не увидел.

Ему не следовало знать. Дин бы сразу потащил меня в неотложку, а я ненавидела туда ездить. Потому что всегда считала отделения неотложной помощи в больницах местом, куда ваша душа отправляется умирать, хотя тело продолжает функционировать.

– Какой смысл раздеваться, если через час нам выезжать, – пробормотал он мне на ухо, прижимаясь стояком к моей заднице.

Хотя сам Дин казался слишком сонным для секса. Удивительно, но меня это не разочаровало. Я чувствовала себя просто ужасно, а с Дином не получится заняться сексом вполсилы или притвориться бревном.

– Как прошла встреча? – прохрипела я.

– Хорошо, – ответил он спустя несколько секунд.

– Трент переезжает в Тодос-Сантос?

– Через какое-то время. И мы со временем тоже.

– Что?

– Приоритеты, Рози. Они меняются. И мы меняемся тоже.

– Ты говоришь, как они, – возмутилась я, хотя не злилась на Дина так сильно, как на родителей.

– Нет.

Он обхватил мой подбородок пальцами и повернул к себе для нежного и медленного поцелуя. Такого, каким одаривают жену после свадьбы, а не соседку, с которой иногда занимаются сексом.

– Я говорю, как я. И мне плевать, чего хотят они. Но я знаю, что ты уехала в Нью-Йорк по неверным причинам. Здесь ты тоже сможешь стать независимой. Люди имеют над тобой только ту власть, которой ты сама их наделишь.

Я сглотнула и сменила тему.

– Ты заезжал к отцу?

– Не успел. Я высадил Трента у дома его родителей десять минут назад. Папе придется подождать. А ты почему не спишь?

– Слишком много мыслей в голове.

И это не ложь.

Зато, казалось, мои слова успокоили его. Я подавила новый приступ кашля, опасаясь обнаружить новые капли крови. А когда мы наконец добрались до аэропорта, сразу же отправилась в туалет.

И кашляла. Кашляла. Кашляла.

Приземлившись в Нью-Йорке, я тут же позвонила доктору Хастинг, но секретарша сказала, что у нее возникли неотложные семейные дела и она уехала за город. Девушка предложила приехать в больницу на обследование.

И мне следовало это сделать, но я захотела еще немного выйти за границы реальности, не думая, что что-то может пойти не так.

Но я ошибалась. Потому что все полетело коту под хвост.

Дин

Лучше бы я добровольно отправился в камеру смертников, подгоняя охранников не отставать, чем позвонил Нине. Но выбирать не приходилось.

А она так удивилась, увидев мой номер на экране, что первые две минуты просто заикалась.

Мне же хотелось поскорее покончить с этим дерьмом и встретиться с биологическим отцом. Закрыть эту страницу и жить дальше своей жизнью. Папа пытался дозвониться до меня, чтобы обсудить дела с Ниной, но я отклонял его звонки, не желая повышать уровень драмы в своей жизни. Если бы Рози не заставила пообещать связаться с Ниной, я бы, наверное, никогда ей не позвонил. Мне совершенно не хотелось открывать этот ящик Пандоры, наполненный дерьмом. Но я не собирался нарушать данное слово.

Правда, первое, что я сделал, вернувшись из Тодос-Сантоса – снял дом в Хэмптонсе для нас с Рози на следующую неделю. Я пока не собирался делать предложение – слишком рано для этого, хотя и затягивать не планировал, – но зато, черт побери, собирался предложить ей сэкономить сотню баксов и перевезти свои вещи в пентхаус. И это имело смысл. Последние два месяца мы практически все время проводили вместе. Но каждый вечер она все равно спускалась к себе, чтобы забрать утюжок для волос или чистую рубашку, или чертову резинку, чтобы стянуть хвост. Дошло до того, что у меня начинал дергаться глаз от разочарования, стоило увидеть в лифте номер ее этажа. Так что на первом месте в списке приоритетов у меня стоял ее переезд.

Честно говоря, мне больше не нравился Нью-Йорк. Единственное, что меня здесь удерживало – Рози, – уже стало частью моей жизни, а возвращение с ней в Южную Калифорнию добавило бы мне кучу очков в глазах Пола и Шарлин ЛеБлан.