Она не ошиблась, но озвучила факт, о котором сам я не распространялся. Эди смотрела в потолок, покусывая губу, будто ненавидела саму себя за то, что озвучила эту деталь. За то, что знала об этом. За то, что вообще проявила интерес к моей личной жизни, а точнее, к ее отсутствию.

– Слышала недавно, как Вишес ругался на Джейми. Велел, чтобы Мэл отстала от тебя со свиданиями, потому что ты умрешь в одиночестве. Он сказал, ты ненавидишь людей.

– Он так и сказал?

Я провел пальцем по губе, обдумывая услышанное. Нельзя сказать, что это было неправдой. Хотя я скорее был безразличным, чем враждебным.

– Так и есть. Меня ты ненавидишь.

Я не ненавижу тебя. Ничего подобного. Даже если бы пытался чертовски сильно. А я пытался.

Она вздохнула, глядя на небо над Лос-Анджелесом поверх моего плеча.

– Не ходи на свидание, Трент. Я знаю, что вчера произошло. Эта женщина… она твой Бэйн. Твое развлечение. Но свидания и секс – разные вещи.

– У меня в семь, – повторил я, дернув подбородком в сторону лежащей на столе записки. – Не опаздывай.

– С чего ты взял, что я соглашусь?

– Я хорошо тебе заплачу.

– Насколько хорошо?

– А насколько хорошо тебе нужно заплатить, чтобы ты перестала совать нос в мои дела для своего папаши?

Я уперся локтями в стол и сцепил пальцы в замок. Если моя прямота и застала ее врасплох, то девушка не подала вида. Ее лоб не исказил хмурый взгляд, полные губы бантиком все так же улыбались.

– Двенадцать тысяч долларов в месяц, – спокойно ответила она.

Я не ожидал услышать конкретную цифру. Не ожидал даже, что она воспримет мой вопрос всерьез.

Я рассмеялся.

– Придется много часов отработать нянькой.

– Что-то мне подсказывает: тебе придется сходить на множество свиданий, прежде чем ты найдешь ту, кто согласится терпеть твои выходки, – невозмутимо ответила она.

Ты мне нравишься, маленькая упрямая воришка.

Мне нравится, как ты ведешь себя, будто мы на равных, хотя это не так.

Нравится, что ты пытаешься продемонстрировать крутой нрав, а на самом деле все, чего ты хочешь, это заставить моего ребенка улыбаться.

Нравится, как ты лаешь, кусаешься и все в наших перепалках.

– В семь, – повторил я в третий раз и осознал, что только Эди Ван Дер Зи удавалось выудить из меня так много слов, иногда одних и тех же, и я взял на заметку, что нужно никогда не повторяться. – Буду платить тебе пятьдесят баксов в час, а это гораздо больше того, что ты получаешь, работая здесь. Добавлю щедрый бонус, если сумеешь не заливать Луне в рот газировку, сахар или чертов алкоголь, пока меня нет.

– Не ходи, – сказала она снова.

Мне хотелось знать, почему она так настаивает, но спросив ее, я бы признал, что мне не все равно. А должно быть. Владея лишь двенадцатью процентами акций в компании, я был в шатком положении. Джордану принадлежали сорок девять процентов. Если я не буду осторожен, моя карьера, жизнь и упорная работа из-за всего этого, из-за нее, могут вылететь в трубу.

– Я скажу Луне, что вы сегодня увидитесь, – я не отреагировал на ее слова.

Эди вздохнула.

Я был ублюдком, но спасал обе наши задницы.

Плохая была идея.

Осознание накрыло меня резко, как удар пощечины, едва он открыл двери в свой пентхаус, расположившийся в абсурдно помпезном здании с выходом на пляж Тобаго. Это был один из немногих небоскребов в городе, и к тому же построенный недавно – зданию было не больше двух лет. В нем все еще ощущался запах свежей краски, а все фонтаны и растения выглядели, как со страниц каталога.

Трент надел белую футболку с треугольным воротом, облегавшую его объемные бицепсы, темные джинсы и безобразно дорогие на вид кроссовки. Он выглядел, как ходячая реклама Armani. Жутко пропорциональный, симметричный и загорелый. Мягкие губы, жесткие линии скул и подбородка. Одарив меня беглым взглядом, он отошел в сторону и впустил в дом. А потом вместо приветствия крикнул:

– Луна, смотри, кто пришел с тобой поиграть.

Поиграть. Мне стало противно, что он так сказал, хотя на это не было никакой причины. Это же просто беззлобная насмешка, правда? Я прошла внутрь и впервые увидела его жилье: стеллажи в индустриальном стиле, громадный домашний кинотеатр. Одна из стен была темной и выглядела так, будто на нее наобум плеснули краской. Еще одна стена из голого кирпича, полы из темного дерева и светильники в форме трубок делали помещение похожим на роскошную лабораторию по производству наркотика. Может, Трент Рексрот и был молчаливым, но его квартира красноречивее всяких слов говорила о том, каким он был. Грубоватым. Незаурядным. Возможно, даже опасным.

Луна босиком прибежала в комнату, уже одетая в пижаму. Ее волосы были заплетены в небрежные косички (возможно, ее отцом), и хотя я взяла на заметку, что нужно их переделать, мне нравилось, что он попытался. Я присела на корточки и с улыбкой ткнула ее в пупок.

– Привет, Микроб.

Она закатила глаза и широко улыбнулась.

– Микроб? – переспросил Трент.

– Ага. Твоя дочь – микробная ферма. И любит ковырять в носу, поэтому я попросила ее не здороваться со мной за руку.