Рассказав ему, я нарушу уговор, а я никогда не нарушала своих обещаний. Но я не могла потерять Джунсу. Моя мечта об Олимпиаде ускользала от меня сантиметр за сантиметром, уплывая в объятия Ланы Альдер, которая обещала отобрать у меня место на Олимпиаде только потому, что могла.

Ее никогда не волновал этот спорт, это ремесло, а только лишь возможность все мне испортить.

– Обещаю. – Джунсу выплюнул слово, будто от него его рот был полон песка. – А теперь выкладывай.

Я рассказала ему о моем соглашении с Джеральдом Фитцпатриком, о секс-видео Хантера и о том, как мы с Хантом стали друзьями, но не любовниками. Я умолчала о поцелуе, потому что он был частью одностороннего соглашения, которое я теперь считала исполненным. Джунсу пощипывал тонкую кожу на виске, обдумывая услышанную информацию.

– Это не совсем, как бы это сказать? Этично.

Экран его телефона засветился от входящего звонка. Он перевернул его и хмуро посмотрел на меня.

– Все честно. Фитцпатрик обещал взять меня под свое крыло, как поступают многие бизнесмены с политиками и спортсменами. Это будет взаимовыгодно. Мы не нарушаем никакие правила.

Я была большой любительницей правил, я превозносила их. А еще таила обиду за то, что меня гребли в одну кучу с моим отцом и братом.

– Но ты продала свою душу. – Он нахмурился, выражение его лица было предельно напряженным.

– Хантер – хороший парень, которому нужны перемены. Я ему помогаю.

Честно говоря, сейчас больше всего помогал именно он.

– Мне это не нравится, – сказал Джунсу. – Совсем. Я хочу, чтобы ты переехала из его квартиры.

– Нет, – неожиданно для самой себя ответила я. На кону стояла моя карьера – все, чего я когда-либо желала, – но вот я отказываю лучшему в стране мастеру по стрельбе из лука. – Я уже заключила сделку и не стану подводить Фитцпатриков. В этом вопросе каждый останется при своем мнении.

Джунсу обдумал мои слова, устремил взгляд на свои пальцы на столешнице. Он будто бы постарел за одну ночь. Его лицо было отмечено морщинами, похожими на боевые шрамы. Мне на ум пришла мысль, что он, возможно, тоже переживал непростые времена, был живым человеком со своими мечтами, ожиданиями и печалями.

– Хорошо. Я приму это во внимание. А ты тем временем продолжишь тренировки в привычном режиме.

– Джунсу… – Я сделала вдох, качая головой. – Я не могу.

– Я так тренирую. Честно говоря, ты не можешь позволить себе две недели отгула.

– Но я…

– Ты будешь тренироваться, или ищи другого тренера.

– А тут ты ошибаешься. – Я услышала голос, раздавшийся у меня за спиной, когда дверь в кабинет Джунсу распахнулась. Хантер с важным видом вошел внутрь, вертя на пальце ключи от моей машины.

Я закрыла глаза и сделал прерывистый вдох. Господи, только не это.

– У нее двухнедельный период отдыха. Предписание врача. – Хантер больше чем на голову возвышался над Джунсу, даже стоя возле двери в дальней части комнаты. – Давай, Сейлор. Поехали.

– Ты. – Джунсу с прищуром посмотрел на Хантера, сотрясаясь всем телом от тихой, кипящей ярости. – Ты повел ее к незнакомому врачу, будто в мясную лавку. Ты не знаешь, кто она, не знаешь ее спортивный профиль. Откуда мне знать, что ты не хочешь помешать ее олимпийским стремлениям?

– Каким образом? – Хантер захлопал глазами, демонстративно обращаясь с Джунсу, как с величайшим в мире идиотом. Ему хорошо это удавалось – он был ураганом, за которым хотелось гнаться, полным обаяния, чувства юмора и уверенности в себе. – Хм, давай посмотрим. Во-первых, я не псих. Во-вторых, да, еще раз, я не гребаный псих. В-третьих, зачем мне препятствовать стараниям Сейлор? Но даже будь это так, потому что я безбожный мерзавец невероятных масштабов, то зачем мне прилагать неимоверные, невыносимые усилия и подкупать врача, чтобы тот нарушил клятву Гиппократа?

Он дал этой мысли отложиться в сознании, а потом продолжил.

– К тому же это всего на две недели, а не на два месяца. Может стать гораздо хуже, если она продолжит пользоваться этим плечом размером как у Халка. – Хантер дернул подбородком. – Откуда мне знать, что как раз ты не пытаешься подорвать ее стремление попасть на Олимпиаду? – Он скрестил руки на груди, комично глядя на Джунсу с прищуром. – Раз заставляешь ее тренироваться в таком состоянии и помыкаешь ею.

К моему удивлению, Джунсу закашлялся и только через добрых десять секунд снова смог нормально дышать.

– Ты меня в чем-то обвиняешь? Ей нужно тренироваться.

– Ей нужно отдохнуть, – возразил Хантер, проходя дальше в кабинет. – А если ты еще хоть раз предложишь поступить иначе или будешь угрожать, что прекратишь ее тренировать, потому что она следует указаниям врача, клянусь, я сообщу об этом во все местные газеты и расскажу каждому говнюку, которому не наплевать, о том, что ты подвергаешь своих спортсменов риску.