Она опустила руки вдоль тела. Я обхватил ее щеку ладонью, разомкнул ее губы языком и, протолкнув его глубже ей в рот, застонал от подавляемого чувства неудовлетворенности, которое копилось неделями. Я не встретил никакого сопротивления. Тело Сейлор обмякло и стало податливым. Она была на удивление покорной. Пока добыча смирилась со своей участью. Она раскрылась передо мной, подобно цветку – губами, грудью, ногами, расцветая, будто в мольбе о солнечных лучах, отвечая на прикосновения моего языка взмах за взмахом, толчок за толчком. Сейлор алчно тянула мою нижнюю губу зубами, а я водил ладонями по ее шее и лицу. Она была неугомонной и сладкой на вкус.

Сейлор так опьянела от нашего поцелуя, что я понял: она вот-вот шлепнется на задницу. Я грубо схватил ее за бедра, поднял ноги и, закинув их себе на поясницу, прижал ее к двери.

Она издала тихий стон в знак протеста, но в то же мгновение ее теплая киска соприкоснулась с моим разбушевавшимся членом через одежду, прижимаясь ко мне.

Мы целовались целых десять минут, пока Сейлор не осознала, что трется о мой стояк, как энергичная стриптизерша в ночную смену, которая самостоятельно оплачивала учебу в магистратуре. Я практически чувствовал, как ее половые губы обхватывают мой член через одежду. Она отстранилась и уткнулась мне в шею, дрожа как осиновый лист. Наши сердца бились рядом, и, возможно, все потому, что у меня больше месяца ничего не было, я даже немного отключился из-за этого поцелуя. Это было эйфорическое головокружение, будто я принял наркотики и не был уверен, подействовали они или нет. Мне хотелось поцеловать ее снова, но я не хотел перегружать ее. Обычно я хорошо понимал, чего от меня хотели девчонки, но Сейлор было невозможно понять.

Зная, что следующие несколько месяцев она может провести, уткнувшись лицом в мою толстовку («Смерть от унижения: восемнадцатилетняя девушка умирает в руках привлекательного соседа»), я поцеловал ее в шею, в единственную часть тела, которая была мне доступна в таком положении.

– Джунсу меня убьет. – Ее приглушенные слова утонули в моей толстовке. Мне показалось, или наши сердца бились необычайно громко?

– Почему? Ты что, трахаешься со стариком? – Без комментариев.

Когда я пустил в дело все три функционирующие клетки своего мозга, стало ясно, что Сейлор и ее тренер были довольно близки. На мой взгляд, это вполне ожидаемо от людей, которых объединяли олимпийские амбиции, и она не впервые говорила так, будто тренер не хотел, чтобы она общалась с парнями.

Сейлор оттолкнула меня, не поднимая головы. Собрала вещи и бросилась обратно в свою комнату, наверное, чтобы глянуть в интернете, могла ли она забеременеть оттого, что терлась об меня. Я задавался вопросом, что же со мной не так, раз я зациклился на ее чертовом плече, в то время как отец хотел вырезать из моей кожи конфетти, Киллиан жаждал разбросать это конфетти по всей гавани, а Силли, вероятно, мечтал покрошить нас всех на фрикадельки.

Не говоря уже о том, что я до сих пор не отвечал на мамины звонки. Какая-то подсознательная, мелочная часть меня была недовольна тем, что она бросала меня в разных частях света, возлагая ответственность на других людей, особенно притом, что мне было известно о моем происхождении.

– Мне все равно нужно поговорить с ним лично, – прокричала Сейлор из своей комнаты.

– Я поеду с тобой и прослежу, чтобы ты не наделала глупостей. – Я поправил хозяйство в спортивных штанах, достал телефон и проверил пропущенные.

Четыре неотвеченных звонка от отца.

Два от Киллиана. Шесть текстовых сообщений.

Athair:

Я знал, что тебе нельзя доверять.

Athair:

Где тебя черти носят?

Athair:

Если ответ: в канаве после оргии, то знай, что на этот раз я не стану тебя вытаскивать.

Athair:

Ты достал меня, Хантер. ДОСТАЛ.

Киллиан:

Ты возвел понятие «тупой и симпатичный» на олимпийский уровень.

Киллиан:

Онанист в законе.

Сейлор

И почему Бо меня так не целовал?

По пути в стрелковый клуб мой разум обшарил каждый уголок, каждый ящичек и закоулок в поисках ответа на мучивший меня вопрос, пока Хантер вел машину и отправлял голосовые сообщения своим друзьям из Калифорнии.

Мое тело все еще собиралось воедино после того, как лопнуло от удовольствия от прикосновений моего соседа. Никто и никогда не прикасался ко мне так, как Хантер Фитцпатрик – так, будто близился конец света и мы должны были вместить всю нашу страсть в один заданный момент. Меня до ужаса пугало, каким соблазнительным был мужчина, с которым я жила под одной крышей. Ведь поцелуй казался искренним, пылким и серьезным, но я знала, что сам Хантер таким не был. На самом деле именно по этой причине он и оказался под моим надзором.

Мне нужно вырваться из порожденного Хантером дурмана.

Я гадала, почему у меня не вызывал большого беспокойства предстоящий разговор с Джунсу, который устроит мне разнос за то, что «мальчишка» написал и позвонил ему по поводу моего плеча.

Гадала, почему не могла даже заставить себя психовать из-за Ланы Альдер, которая, похоже, устроила какую-то пиар-гонку и, скорее всего, была главной претенденткой на участие в Олимпиаде.