Захотел, чтобы я вернулась в его дом.

Просто вернулась, и точка.

Чтобы использовать меня.

Поразвлечься.

Обрюхатить и выбросить.

Я не попадусь в его паутину. Он спас меня. Я спасла его. Насколько я могу судить, мы сравняли счет.

Теперь нам обоим пора жить дальше.

Я развернулась, схватила сумку и поспешила на выход к велосипеду, который оставила возле здания.

Больше ничто из того, что принадлежало ему, не было моим.

На следующий день я прямо с утра пораньше получила сообщение от мужа.

Мне пришлось дважды протереть глаза, чтобы убедиться, что у меня нет галлюцинаций. Он никогда не присылал сообщений. По крайней мере, не был инициатором переписки. Я открыла его с осторожностью, гадая, что он прислал.

Это была фотография облака, плывущего по ясному небу.

Киллиан:

Твоя тетя заглядывала в гости. Сказала, что я козел. Я не стал возражать.

Киллиан:

Поужинай со мной.

Я издала смешок.

Получалось у него паршиво, но он старался, и оттого мое сердце таяло, как бы твердо я ни понимала, что мне нужно от него уйти.

Белль потянулась на кровати рядом со мной, тихо посапывая.

– Это Килл?

– Да. – Я прижала телефон к груди, испытывая желание защитить его даже после всего, что произошло.

– Не отвечай. – Она помотала головой. – Пусть попотеет немного. Пусть увидит, что у тебя есть внутренний стержень.

Я удалила сообщение, пока желание ответить не взяло верх, и стала заниматься своими делами.

Минуло шесть недель.

Шесть недель, тринадцать присланных Киллианом фотографий тетушки Тильды и одна просьба о встрече.

Теперь, когда судебное разбирательство прекратилось, у Килла появилось время воплотить план по обзаведению наследниками.

Я так и не ответила ни на одно из его сообщений.

Я не преследовала цели наказать своего мужа, а лишь хотела защитить саму себя. Я не желала быть собственностью, пускай изначально меня купили.

Через шесть недель после рождения Руни Фитцпатрик, я подала документы на развод.

Я сидела в офисе юриста по семейным делам, в котором витал запах и царила обстановка восьмидесятых, и чувствовала на себе ее взгляд все время, пока подписывала документы.

– Уверена, что хочешь это сделать? – спросила она уже в тысячный раз и зашлась кашлем курильщика. Она напоминала мне Эстель, агента Джоуи из «Друзей». – То есть от меня ты жалоб не услышишь. Я получу свою оплату, но Фитцпатрики неплохая семья для брака, детка.

– Уверена. – Я подписала последнюю страницу и подтолкнула к ней по столу. – Можете отправить это ему, пожалуйста?

Она помотала головой.

– Извини. Твой супруг должен получить личное уведомление. Причем от судебного исполнителя, который потом представит тебе доказательства в виде уведомления о вручении.

Судебного исполнителя.

Список людей, которые непременно заплатят кругленькую сумму ради того, чтобы посмотреть, как представитель правоохранительных органов вручает Киллиану Фитцпатрику документы на развод, был длиннее «Войны и мира». Но я не хотела навлечь на Килла еще больше неприятностей или унижения.

– Это правда необходимо?

Только сегодня утром Киллиан прислал мне еще одно сообщение с облаком.

Киллиан:

Разговаривал с твоей тетей (если скажешь кому-нибудь, что я беседовал с облаком, то буду наотрез все отрицать). Она сказала, что я должен свозить тебя в свадебное путешествие. Я купил билеты.

Казалось, он был непоколебим. Но в то же время я ценила, что он давал мне личное пространство. Он ни разу не заявился ко мне на порог и не ворвался в мою жизнь, как делал прежде.

– Да, – сказала юрист, кивая головой, как собачка с приборной панели. – Возможно, стоит поговорить с ним, если не уверена. Если собираешься разводиться с мужчиной, то хотя бы окажи любезность и предупреди.

Я встала и собрала документы.

– Я сообщу ему.

Я должна.

Я не собиралась оставаться в браке без любви. Пусть даже с любовью всей моей жизни.

– Можно я включу местные новости? – Мисс Гвен схватила пульт с одного из круглых столиков в учительской и, наведя на телевизор, переключила канал со спортивного. Пара преподавателей-мужчин застонали в знак протеста.

Я ковыряла вилкой разогретую в микроволновке пасту, сидя в дальнем конце комнаты и пытаясь не думать о том, что Белль пообещала сегодня отвезти Киллиану документы о разводе, как только проснется, что должно было случиться около двух часов дня.

Я не могла прибегнуть к судебному исполнителю. Даже подумать не могла о том, чтобы заставить Киллиана через это пройти. Унижение. Смущение. Публичную огласку.

И все же эта неопределенность должна прекратиться. Я должна жить дальше.