Письмо оказалось коротким, а в качестве обратного адреса был указан почтовый ящик в Мэриленде.

Эммабелль,

уже боишься за свою жизнь?

А должна.

Если бы ты уделяла больше внимания тому, что происходит вокруг, то заметила бы, что я давно за тобой наблюдаю.

Вынашиваю план мести.

Я знаю, где ты живешь, где работаешь и с кем проводишь время. И сейчас тебе должно стать страшно. И не без причины. Я не успокоюсь, пока ты не умрешь.

Тебе никто не поможет.

Ни муж твоей лучшей подруги, Сэм Бреннан. Ни твоя глупая сестра Персефона или ее супруг-миллиардер.

Даже твой любовник, с которым ты с недавних пор проводишь время.

Как только мое решение принято, твоя судьба предрешена.

Можешь отнести это письмо в полицию. Более того, я призываю тебя это сделать. Так ты только подкинешь себе лишних поводов для беспокойства и усложнишь свою и без того исковерканную жизнь.

Я убью тебя за то, что ты со мной сделала.

И даже не пожалею об этом.

Без уважения,

Человек, которого ты лишила всего.

Живот скрутило от дурацкого натурального сока, который я выпила на завтрак.

Значит, парень в Бостон-Коммон и правда преследовал нас из-за меня.

Был ли это тот самый человек, который считал, что я обошлась с ним несправедливо, или он пришел туда просто шпионить?

В любом случае меня кто-то преследовал.

Хотел лишить жизни.

Невидимый враг.

Затянувшаяся на шее петля.

Кто это мог быть?

Подводя итог, должна признать, что я далеко не самый приятный человек на свете, но у меня точно не было заклятых врагов. Я никому не причиняла вреда, никому – кого могла припомнить. Уж точно никого не доводила до такой ярости.

Давным-давно случилось одно происшествие. Но единственного пострадавшего от него человека уже нет в живых.

Хорошо, что в моем распоряжении пистолет, который я теперь буду везде брать с собой, навыки крав-мага^[15] и характер настоящей стервы, что позволит мне собственноручно придушить этого незнакомца, если он ко мне приблизится.

К тому же я не могла никому сообщить о происходящем. Если расскажу об этом письме Дэвону и близким друзьям, воцарится еще больший хаос.

Отец моего ребенка и так уже пытался полностью контролировать мою жизнь, и я не хотела давать ему еще больше возможностей принимать за меня решения.

Нет, это очередной вызов, с которым мне придется столкнуться лицом к лицу.

Мне нужно позаботиться кое о ком еще, и я убью за нее, если придется.

О моей малышке.

Время осмотра у гинеколога настало как нельзя кстати. Мне не терпелось узнать, как поживает Малышка Уайтхолл в моей враждебно настроенной утробе, а еще получить порядка пяти тысяч рецептурных лекарств от утренней тошноты, из-за которой я уже сбросила почти три килограмма – конечно же, непреднамеренно.

Утром позвонила Джоан, секретарша Дэвона, и сообщила, что отправила за мной такси. На слух она показалась мне самым приятным человеком из всех, живущих на земле, включая Дженнифер Энистон.

– Не скажу, будто знаю, в чем дело, но очень надеюсь, что наш дорогой друг, лорд Уайтхолл, хорошо с вами обращается, – закудахтала она в трубку.

– Даже слишком хорошо, мэм.

– Так не бывает! – воскликнула Джоан. Казалось, я слышала, как она обдумывает свои слова, прежде чем ответить. – Повторюсь: я не знаю, зачем оформляю эту запись, но… надеюсь, что это надолго. Он замечательный человек. Сильный, уверенный, смелый, прямолинейный. Он заслуживает хорошую женщину.

«Так и есть, – с горечью подумала я. – Жаль, что я не способна стать таковой для него».

Когда по прошествии часа я села в такси, надев огромные солнцезащитные очки и шубу из искусственного меха, то с удивлением обнаружила Дэвона, который устроился на другой стороне пассажирского сиденья в костюме и пальто и набирал письма в телефоне.

– Мечта, – он убрал телефон в карман и повернулся ко мне, произнеся это слово со своим фирменным манерным акцентом Хью Гранта. Да чтоб меня.

– Говнюк, – парировала я, все еще негодуя, что он влез в мои дела и буквально и фигурально. – Ты здесь. Вот мне повезло. Так и знала, что эту ситуацию ты тоже попытаешься взять под контроль.

– Нравятся новые сотрудники? – Дэвон пропустил сказанную мной колкость мимо ушей. Как и все прочие, если честно. Почему он не отдалялся? Почему не отказывался от меня, как все остальные мужчины, которых я измором доводила до повиновения?

– Спроси через неделю.

– Поставлю напоминание.

Я не поняла, язвил он или говорил всерьез.

– Я тебе за них отплачу, знаешь ли. – Я опустила голову на прохладное сиденье и закрыла глаза в попытке унять тошноту.

– Ужасно выглядишь, дорогая.

– Спасибо, любимый. – Ну разве я не лапочка?

– Я имею в виду, что вид у тебя очень усталый. Чем я могу тебе помочь?

– Можешь от меня отстать.