– Еще перевариваю, – усмехнулся он. Но, к счастью или нет, похоже, Дэвон не был ошеломлен так, как я. – Что ж, с тобой и правда было приятно иметь дело. – На заднем плане слышалась суматоха, царящая в его офисе. – Я, разумеется, начну переводить тебе по двадцать тысяч в месяц. Вопрос твоего проживания и мебель для детской комнаты в наших домах обсудим во время второго триместра. Хотя, конечно, согласно условиям нашего контракта, я каждую неделю жду от тебя новостей.

Хм, ладно.

В принципе Дэвон не сказал ничего плохого. Как раз наоборот. Я сказала ему, что не желаю иметь с ним ничего общего, как только забеременею, и он придерживался сценария. Нашего договора, который мы подписали в ту ночь, когда я кинула его с походом в оперу. Но я никак не могла отделаться от странного чувства, будто меня выбросили, как старый носок.

Ты и хотела, чтобы тебя выбросили, как старый носок. Более того, сама нырнула прямиком в корзину для грязного белья.

– А то ж. – Я громко зевнула, делая вид, будто меня нисколько не задел его деловой тон. – По электронной почте подойдет? Я бы отправила факсом, но мне еще нет семидесяти пяти.

– Электронная почта прекрасно подойдет. Нужно запланировать еженедельные звонки.

А вот это похоже на нечто более личное.

– Я согласна, – поспешно ответила я.

Да что со мной не так? Наверное, гормоны. А еще я намерена отпраздновать это событие, съев торт весом с саму себя. Теперь нужно есть за двоих, даже если второй человечек во мне пока меньше рисового зернышка.

– Попрошу свою секретаршу Джоан связаться с тобой по поводу времени и дат, которые устроят нас обоих.

Ладно, отбой. Вообще ничего личного.

– Мне, наверное, придется каждую неделю ходить к врачу из-за риска выкидыша и поликистоза яичников.

Я мысленно отметила, что нужно добавить эту информацию в мой профиль в «Тиндере», когда снова вернусь к сексу на одну ночь. С таким описанием я будто настоящая находка. Нет.

– Мечта… – сказал Дэвон. Когда он называл меня этим глупым прозвищем, возникало ощущение, будто мои внутренности окутало медом. – Обещаю быть отцом, которого заслуживает этот ребенок. Лучше, чем были у нас с тобой.

Его замечание стало подобно ведру льда, выплеснутому на мои приятные чувства. Я никогда не говорила ему ничего плохого о моем отце. Дэвон пришел к такому предположению после двухминутного разговора. Но все это чушь. У нас с папой все нормально.

Даже замечательно.

Я бы точно пролила пару слез после его смерти, в отличие от холодного и безразличного Дэвона, который едва ли не испытал облегчение оттого, что его отец отправился на тот свет.

Не желая демонстрировать еще больше эмоций, я гортанно рассмеялась:

– Говори за себя, Дэвон. Мой отец – просто бомба.

– Может, мне и семьдесят пять, но зато от меня никогда не услышишь слов, которые ты только что сказала.

– Это что сейчас было? – переспросила я.

Он усмехнулся:

– Зря старался.

– Может, устроим момент дзэна? – предложила я. – Давай поговорим про жутко странных животных. Ты когда-нибудь видел полосатого тенрека?

– Не сказал бы.

– Они похожи на обесцвеченных скунсов, которые только что проснулись после ночной тусовки с наркотой, и им нужно покрасить отросшие корни.

– А мархуры? – спросил он. – Они выглядят, как женщины из рекламы фенов BabyLiss. Отличного дня, Мечта. Спасибо за хорошие новости.

Когда мы закончили разговор, я отправила доктору Бьорну электронное письмо с последними новостями и спросила, нужно ли мне делать что-то еще, кроме как хорошо есть, спать, отдыхать и заниматься прочей ерундой, о которой я уже прочла в десятках статей о беременности, что поглощала ежедневно.

Я снова открыла чат с девочками, и пальцы задрожали от волнения. Еще слишком рано сообщать об этом. Я знала. К тому же совершенно безответственно, учитывая высокие риски в случае моей беременности. Но я никогда не умела оттягивать удовольствие.

Белль:

У меня есть новости. Встретимся завтра в Бостон-Коммон?

Эшлинг:

Конечно!

Перси:

Кажется, я знаю, о чем речь, и сгораю от нетерпения.

Сейлор:

Увидимся на месте.

Мне не нужен Дэвон.

У меня есть Красавицы Бостона.

Четырнадцать лет

В первый раз все происходит невинно.

Не думаю, что это вообще можно назвать первым разом.

Сейчас разгар учебного года в девятом классе – экзамены, домашние задания, девичьи компании. Я сторонюсь фонового шума и придерживаюсь главной цели: бегаю быстрее всех, слежу, чтобы мою младшую сестру Персефону и ее подругу Сейлор не задирали в школе, и мечтаю о поцелуе с тренером Локеном.

Во время одной из изнурительных тренировок на пересеченной местности я чувствую острую боль в колене.

Бегу дальше – я ведь не слабачка. Но когда Локен дует в свисток, вечно торчащий у него изо рта, я останавливаюсь и, прихрамывая, иду к нему вместе с остальными участниками кросса. Я пытаюсь скрыть хромоту, потому что начинаю понимать кое-что о человеческой природе. Едва почувствовав слабость, люди набрасываются.

– Черт, подруга. Выглядит жестко. – Адам Хэндлер морщится и указывает подбородком на мое колено. Я опускаю взгляд, продолжая ковылять к тренеру. И правда, черт. Колено все опухло и покраснело.