– Они лежат у меня три года! – процедила Луиза, подавшись вперед: брови сдвинулись к переносице, губы приоткрылись, словно целая тирада ругательств собиралась слететь с языка. И если бы я наклонился чуть ниже, а она привстала на носочки, то наши губы легко бы соединились, стирая и злость, и испуг, и все то, что уже так долго тревожило, но вместо этого я прикрыл глаза, успокаивая эмоции. Девушка потупила взгляд, отступая в сторону и отворачиваясь от меня.

– Тебе придется перебраться к отцу на какое-то время, – прошептал я, останавливаясь прямо у нее за спиной. Луиза согласно кивнула, вытащила из кучи на полу черную кожаную дамскую сумку, запихнула туда документы, собрала пару вещей, а я даже не пытался говорить о том, что сначала здесь все должна осмотреть полиция.

– Можем идти, – проговорила она, выходя из спальни. Я набрал Хорхе, коротко объяснил ситуацию, пока мы возвращались на улицу. Друг на том конце провода много матерился, а Лу вела себя непривычно тихо.

Луиза Перес была из тех, чье молчание убивает все. Пусть она кричит, пусть орет хоть в рупор на ухо, плачет, смеется, но вот, если так, как сейчас, это било сильнее, чем гнев.

Я поморщился, когда мы оказались на залитой солнцем парковке. Кому понадобилось забираться в квартиру девушки, если ни материалы дела, ни пуля не имели значения спустя столько лет? Возможные отпечатки уже давно стерли, а в показаниях очевидцев и самой Луизы вряд ли можно найти что-то новое.

Смысл мог быть только один – запугать. Чтобы ни я, ни кто-либо другой не лез в это дело. Вот только почему пугали Луизу? Правильнее всего было бы направить послание Марии как невесте.

Рука сама по себе нырнула в карман, достала пачку сигарет. Взгляд прошелся по окнам дома, скользнул на крыши.

Так много вопросов.

Рассказ девушки о прошлом не принес ответов. Только сильнее запутал. Разница между двумя убийствами в тот день – четыре часа и два квартала. Кто мог так постараться, замолчать на пятнадцать лет, а затем еще раз убить? И не женщину, как было бы логично. Мужчину, который, возможно, не имел отношения к мафии. Нужно спросить ребят, что они накопали.

Я вернул взгляд на Луизу, боковое зрение уловило странное свечение, заставляя лихорадочно обернуться в поиске объекта. Глаза бегали по окнам и крыше, а когда наконец наткнулись на еще один блик, воздух разрезал звук выстрела. Я шагнул в сторону, прикрывая девушку. Не мог позволить ее знаниям о деле кануть в небытие. Хорхе бы продолжил расследование за меня, но для этого Луиза Перес должна жить. И я не хотел видеть, как ее душа медленно покидает тело. Может быть, это и было моей возможностью искупить грехи? Хотя почему-то в этот момент это последнее, чего мне хотелось. Куда больше волновала она.

Я знал, что второй пули, которую Луиза со страхом ждет, не будет. Ее никогда не бывает.

Первое правило любого киллера, чистильщика или наемника: выстрелил – убежал, а уж попала пуля в цель или нет – не так важно. Важнее остаться незамеченным. При необходимости попытку можно повторить, и сделать это легче на свободе, чем за решеткой.

Плечо пронзила острая боль, на миг стало безумно жарко и мокро, я почувствовал, как падаю. Луиза тихо вскрикнула, и последнее, что я увидел, – ее полный ужаса взгляд. Она хотела забыть прошлое, но оно точь-в-точь повторилось.

– Луиза, прошу тебя, идем, – устало проговорила мама, щурясь из-за яркого солнца.

Я уперлась, сложила руки на груди и надула губы, не желая двигаться с места.

– Доченька, пожалуйста. – Мама присела на корточки, чтобы заглянуть в мое лицо. – Я куплю тебе хоть весь мир, если сейчас мы вернемся домой. – Она ласково улыбнулась. Такой улыбкой, которой хотелось верить. Я кивнула, обнимая любимую игрушку.

– Вот и славно. – Мама поднялась, протянула руку, за которую я сразу же схватилась. А потом что-то громко хлопнуло, ударив по ушам и подкосив ноги. Мама хрипнула, пошатнувшись. Я обернулась на нее, а на белом шерстяном пальто с огромной скоростью росло красное пятно.

Я зажмурилась. Тайфун стремительно заваливался в мою сторону, из-за чего моя сумка соскользнула на предплечье, а я шагнула к Аарону, машинально подхватывая и аккуратно опуская его вниз.

Страх клокотал в ушах, заставляя озираться по сторонам. Заставляя ждать. Ждать чертовой второй пули. Той, которая каждый раз предназначалась мне.

Я опустилась на колени, пригнулась, схватив Аарона за здоровое плечо.

– Только попробуй сдохнуть, чертов придурок! – прошептала я, пытаясь оттащить Тайфуна за машину.

Черт, он был таким тяжелым.

И крови казалось так много, будто мир хотел меня в ней искупать.

Вокруг не было ни души, а я цеплялась за Аарона, как за единственную соломинку, связывающую меня с реальностью. Я убивала в себе воспоминания, чтобы не утонуть в отчаянии. Сейчас важнее совсем другое.

На какой-то момент на асфальте показалась серая мягкая игрушка, окрашенная в красный. Я зажмурилась, с губ слетел всхлип. Это все нереально.

Аарон реален. Игрушка – нет.

Мне двадцать два. Все давно позади, я должна вытащить его.

Я глубоко вздохнула, снова обхватывая придурка за здоровое плечо.