Я меняю угол, стараясь дать достаточно трения клитору, чтобы она кончила первой. Она рада мне помочь и, упершись пятками в матрас, приподнимает бедра, чтобы тереться о мою тазовую кость. Психея приходит в исступление.

– Эрос, прошу. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Я с тобой. – Касаюсь губами ее плеча. – Я не остановлюсь.

И я не останавливаюсь. Поддерживаю выверенный угол, продолжаю интенсивные движения, пока она не кончает в моих объятьях. Хочу продержаться дольше. Правда хочу. Но мне слишком хорошо. Ее мышцы сжимают мой член, и становится слишком поздно. Я врываюсь в нее и кончаю в презерватив.

Смотрю на эту женщину, на свою жену. Она всегда прекрасна, но сейчас похожа на богиню. Ее волосы разметались по подушке, глаза прикрыты от удовольствия, губы распухли от моих поцелуев. Я не фотограф, в отличие от Психеи, но отдал бы правую руку за возможность запечатлеть ее сейчас и навсегда оставить снимок себе.

– Эрос.

Если расскажу, о чем только что думал, она перепугается. Она и так пуглива в моем присутствии, хотя не без оснований. Однажды она проявила ко мне доброту, а я, можно сказать, увязался за ней как дикая кошка и заставил выйти за меня замуж.

– Не двигайся, – наконец проговариваю я.

– Сомневаюсь, что смогу.

В ответ у меня вырывается грубый смешок. Ноги дрожат, когда я слезаю с нее и плетусь в ванную, чтобы выбросить презерватив. Вернувшись, застаю ее там, где и оставил. И меня захлестывает сильное желание, чтобы она осталась здесь навсегда. Хочу, чтобы в память об этой ночи у меня была не только фотография. Хочу большего.

Чтобы все не ограничивалось одной ночью.

Поэтому беру горсть презервативов и бросаю их на кровать рядом с ней. Психея смотрит на них, затем на меня и вскидывает брови.

– Кое-кто полон амбиций.

– Солнце еще не взошло.

Ее ответная улыбка таит в себе многое.

– Нет, еще не взошло. – Она потягивается. – Но прежде, чем мы займемся чем-то еще, я бы хотела принять душ и смыть воспоминания о худших эпизодах свадьбы.

Я протягиваю ей руку, и дикарь во мне издает победоносный крик, когда она кладет свою ладонь в мою. Это несущественный жест – она лишь позволила мне помочь ей встать, но он кажется очень важным. Возникает чувство, будто мы положили начало чему-то значимому. Глупо позволять себе в это верить. Быть может, Психее нравится, как я трахаюсь, но не нравлюсь я сам.

Хотя ненависти она ко мне не питает. Она слишком хороший человек, чтобы позволить мне прикоснуться к ней, если при этом испытывает ко мне ненависть. Это слишком маленькая ступень, чтобы можно было обрести на ней опору и желать большего, но я оказывался и в более безвыходных ситуациях и одерживал в них победу.

Не отпуская ее руки, веду Психею в ванную. Она не возражает, когда включаю воду, а потом встаю вместе с ней под струи. На миг в ее глазах появляется настороженность.

– Ты бы видел, как ты на меня смотришь. Я не понимаю.

– А что тут понимать? – Мне не скрыть выражение моего лица. Я владею этим навыком, сколько себя помню, закрываясь от окружающих и показывая им только то, что сам пожелаю.

Но здесь, сейчас, если она хочет меня прочесть – я как открытая книга.

Психея долго смотрит мне в лицо, краснеет и встает под струи воды. Я разочарован и вместе с тем признателен, что этот разговор отложен. Есть вещи, о которых лучше не говорить, особенно пока я сам не уверен в своих чувствах и не восстановил самоконтроль.

Но она стоит в моем душе, а я всего лишь человек.

Я забираю шампунь у нее из рук.

– Позволь мне.

– Эрос, это совсем не обязательно.

– Это не имеет отношения к обязательствам, я этого хочу. – Мы только что занимались сексом. Я должен быть удовлетворен, хотя бы временно. Но кажется, что моя потребность в ней только усилилась. Я выливаю шампунь в ладони и принимаюсь намыливать ее тяжелые длинные волосы. На миг ее тело остается напряженным, но осознав, что я не намерен спешить, Психея со вздохом расслабляется.

Возможно, она не понимает, настолько это важно, но я не могу этого не понимать. Она перестала сопротивляться. Эта женщина никогда не подчинится, всегда будет рассматривать ситуацию под множеством разных углов, но сейчас она рада позволить мне позаботиться о ней.

Она… доверяет мне.

Но не должна. У нее нет никаких оснований для доверия. И все же это так. Ее доверие похоже на подарок, который я не заслуживаю, но все равно приму.

Мы заканчиваем принимать душ, Психея заставляет меня подождать, пока сушит волосы, и мы вместе возвращаемся в спальню. Она смотрит на кровать.

– Мы не должны…

– Психея. – Жду, когда она посмотрит на меня, и продолжаю: – Я хочу тебя. Солнце еще не взошло. Ты хочешь еще?

В полутьме комнаты сложно сказать наверняка, но мне кажется, она краснеет.

– Я не должна.

– Я не спрашивал, что ты, по твоему мнению, должна или не должна делать. Я спросил, чего ты хочешь.

Она медленно выдыхает.

– Да, Эрос. Я опять тебя хочу.

Слава богу. Я притягиваю Психею в объятья и смахиваю волосы с ее лица.