Ее тихий смех вынуждает меня поднять взгляд. Боги, я пялился на ее грудь. Кожу обдает жаром, и я рад, что стою в тени. Надеюсь, это скрывает мой румянец.

– Извини.

– Странно, что я не собираюсь лезть в ваши с Ахиллесом дела. Ты очень красив, а я чувствую себя особенно безрассудной. – Она подходит ближе. Не настолько, чтобы прикоснуться ко мне, но почти. Елена смотрит мне в лицо. – Хочешь поискать со мной приключений, Патрокл? Потом можешь рассказать об этом Ахиллесу… в мельчайших… подробностях.

Представляю, чем бы это все обернулось, будь она кем-то другим, будь ситуация другой, Ахиллеса бы это завело. Обычно ситуация обратная. Он развлекается, а потом рассказывает мне, пока трахает меня или я ублажаю его ртом. Но сам он всегда атакует меня вопросами, когда замечает, как кто-то завладевает моим вниманием. Я давно себе этого не позволял, и при других обстоятельствах он был бы в восторге от такой необычной для меня импульсивности.

Но это?

Слишком похоже на предательство по причинам, в которые мне не хочется вникать. Наконец я мотаю головой.

– Нет. При иных обстоятельствах, но… – Мне плохо от разочарования, омрачившего черты ее лица, плохо до такой степени, что я хватаю ее за руку, подношу к губам и целую запястье. – Прости.

– Как хочешь. – Но она не спешит увеличивать дистанцию между нами или разрывать контакт.

Полное возможностей мгновение тянется, словно тонкая паутина. Отказать Елене – правильно. Я и так слишком сильно реагирую на нее. Порой секс вносит неразбериху, притупляя мой острый ум. Я не могу допустить это сейчас, когда Ахиллес готов заполучить то, ради чего упорно работал и многим пожертвовал. И точно не могу сделать это с женщиной, которая встает на пути его цели.

Если Ахиллес победит, она станет его женой.

Эта мысль пробуждает такую мощную вспышку жара, что я невольно наклоняюсь ближе к Елене. Мы планировали, что этот брак будет фиктивным, но… что, если нет?

Она запрокидывает голову и облизывает губы, не отводя взгляда от моего рта.

– Патрокл.

Боги, от того, как эта женщина произносит мое имя тихо и с придыханием, мне хочется прижать ее к себе и целовать, пока не завладею всецело ее вниманием.

Что со мной происходит, черт возьми?

Раздается гудок, вырывая нас из этого момента. Елена делает шаг назад и разрывает нашу связь.

– Может, в другой раз. – Ее улыбка становится откровенно порочной. – Я передумала. Не храни это в секрете. Уверена, Ахиллес будет в восторге от того, что встретится со мной во всех трех испытаниях.

Если ее способности хоть вполовину так же велики, как и ее высокомерие, вероятно, у нее есть шанс. Я смотрю, как она садится в машину. Свет фар быстро исчезает вдали, устремляясь в центр города.

Нет никаких сомнений.

Ситуация только что еще более усложнилась.

Я просыпаюсь, когда Патрокл ложится в постель. Он старается вести себя тихо, но каким бы бесшумным он ни был, я не из тех, кто когда-то спал крепко. Не в детстве и точно не тогда, когда стал солдатом. Я переворачиваюсь и, обняв его за талию, притягиваю к груди. Утыкаюсь лицом ему в затылок. От него пахнет летней ночью… и парфюмом.

Я открываю глаза. Еще темно. На часах три утра.

– Ты рано вернулся.

– Да. – Он так напряжен, что напоминает бетонный блок. Что-то случилось. Что-то такое, о чем он не хочет говорить.

Но со мной такое не прокатит.

– Патрокл. – Я прижимаю его к матрасу. – Выкладывай.

В темноте плохо видно выражение его лица, но мне это и не нужно. Я знаю его так хорошо, как самого себя. Ощущаю чувство вины, волнами исходящее от него, хотя в этом нет смысла. Ничто из того, что он мог сделать сегодня вечером, не должно вызывать у него вину. У нас не так все устроено.

Наконец он делает глубокий вдох.

– Елена Касиос выдвинула свою кандидатуру.

– Что?!

– Да.

Я качаю головой.

– О чем она, черт возьми, думает? Она пострадает, это разозлит Зевса и Афродиту и в итоге усложнит жизнь новому Аресу.

Мне.

– Я когда-то знал ее.

Это так меня шокирует, что я сажусь.

– О чем ты говоришь? Ты не знаешь Елену Касиос.

– Знал. – Он произносит это так, словно исповедуется. – В детстве мы ходили в одну школу, пока моя семья не переехала из центральной части города. Мы были… друзьями.

Он ни разу не упоминал об этом за все время, что я его знаю. Понимаю, что должен видеть в этом доказательство, что теперь она для него ничего не значит, но могу сосредоточиться лишь на том, что чего-то не знаю о Патрокле. Я тру лицо ладонью.

– Значит, когда-то давно ты знал Елену Касиос, и она выдвинула свою кандидатуру. – Этого недостаточно, чтобы вызвать у него такое чувство вины. – Что еще случилось?

– Она… – Он прокашливается. – Почти уверен, что она ко мне клеилась.