– Не делай такое лицо. Будут морщины. Все наладится, Елена. Доверься нам. – Она разворачивается и быстрым шагом выходит из кабинета. Эрис всегда любила удаляться посреди спора.

Как же наивно с моей стороны было верить, что брат и сестра дадут мне возможность выбирать. Елене Касиос, принцессе Олимпа, суждено выйти за того, кто принесет ее семье еще больше власти.

– Проклятье! – Я заставляю себя разжать кулаки и отпустить ткань платья. – Как же я хотела заполучить этот титул!

– Почему бы не сделать это в любом случае? – Из тени раздается низкий, почти соблазнительный голос Каллисто.

Вздрагиваю и оборачиваюсь, сердце колотится в груди. Совсем забыла, что она была здесь с нами. Она выходит из тени у окна, возле которого стояла, оставаясь невидимой. В черном платье и с темными волосами она похожа на тень, случайно забредшую в этот кабинет. До сих пор не могу поверить, что брат женился на ней. Понимаю его желание привлечь Деметру на свою сторону, но лучше было бы ему выбрать Эвридику. Она милая, и брак с ней сулил бы более спокойную жизнь.

С другой стороны, Олимп не пощадил бы ее, стань она Герой.

– Я не могу этого сделать. Все не так устроено.

– Разве? – Каллисто разглядывает ногти. – Я не спрашиваю разрешения, а прощу прощения, когда дело сделано. В конце концов, именно так поступил твой брат. Почему бы не отплатить ему той же монетой?

Я смотрю на нее.

– Ты пытаешься создать проблемы.

– Олимп и есть проблема. – В ее голосе сквозит опасность.

Нельзя сказать, что она не права, но все же. Ее мать, Деметра, завоевала титул и привезла дочерей в город чуть больше десяти лет назад. За это время Каллисто высмеяла все, что было связано с Тринадцатью. До того, как вышла замуж за моего брата, она вообще не появлялась на мероприятиях. Никогда не соблюдала правила. Всегда была готова перейти черту и сражаться, кем бы ни был ее противник.

А теперь, когда она стала Герой, я не знаю, чего от нее ожидать.

Скрещиваю руки на груди и стараюсь унять бешеное биение сердца. Какой бы опасной она ни казалась, она всего лишь женщина, а я играю в эту игру дольше, чем она пробыла в Олимпе. Я говорю с фальшивым весельем в голосе:

– Очень мило, что ты пытаешься быть заботливой невесткой, но не собираюсь становиться пешкой в игре, в которую ты играешь с моим братом.

Каллисто бросает на меня долгий хищный взгляд карих глаз.

– Это не имеет никакого отношения к твоему брату.

– Прелестно. А я хочу продать тебе масло со змеиным экстрактом. Оно прекрасно действует на кожу. Можно сказать, источник молодости.

Она кривит губы.

– Неважно, каковы мои мотивы, мы говорим о тебе. Разве есть правило, согласно которому ты не можешь выступать и кандидатом, и наградой одновременно?

Я замираю. Вопреки всему обдумывая ее слова.

– Надо проверить, но думаю, что нет. Сомневаюсь, что кому-то пришло бы такое в голову. – Мне не хочется подтверждать сомнения Эрис на мой счет, но… – Ты видела других кандидатов. С такими сложно состязаться.

Каллисто пожимает плечами.

– Если ты собиралась завоевать титул Ареса, значит, готовилась сразиться с ними и одержать победу.

Она не ошибается, но ее слова все равно могут оказаться ловушкой. Вот только… не уверена, что меня это волнует. Если буду состязаться и выиграю, то убью двух зайцев одним выстрелом. Приму титул Ареса и сумею избежать брака с незнакомцем. Я невольно вспоминаю лицо Париса, то, как он глазел на меня, выдвигая свою кандидатуру. Каково быть замужем за ним. Однажды я избежала такой участи и решительно настроена сделать это снова.

И все же кое-что не сходится. Я скрываю растущее волнение и спрашиваю спокойно:

– Повтори-ка, что ты выигрываешь, предлагая мне пойти на это?

Она пожимает плечами.

– Может, я выступаю против того, чтобы людей принуждали вступать в брак вопреки их выбору. А может, просто хочу прожить этот опыт через тебя, потому что сама посостязалась бы за титул Ареса, если бы не была Герой. Может, хочу насолить любимому муженьку. Мои мотивы не важны, так ведь? – Снова эта хищная улыбка. – Ты хочешь состязаться, Елена? Так сделай это. Докажи этим ублюдкам, которые считают тебя лишь хорошенькой наградой, что они не правы.

У меня возникает чувство, будто она запустила стрелу прямо мне в сердце. Я не могу ей доверять и неважно, что она моя невестка. Но… это не означает, что ее затея лишена смысла.

– Ты и правда ненавидишь моего брата?

– Я ненавижу всех из Тринадцати.

– Ты сама одна из Тринадцати. – Пусть даже титул Геры потерял силу с тех пор, как мой отец стал Зевсом. Сменив трех жен, трех Гер, он лишил этот титул влияния, сделав так, что от него осталось лишь имя для обозначения супруги Зевса.

– Да, это так.

Дверь открывается, и в кабинет входит Персей. Переводит взгляд с меня на жену и обратно.

– Вот ты где.

Ее улыбка сочится ядом.

– Болтаю с Еленой.

Он никак не реагирует на ее слова, но это к лучшему.

– Нам пора, Гера.