Этого не может быть.

— У тебя кое-что на руках, босс, — замечает он.

— Хм… я знаю. Это был десерт.

— Понравился?

О мой бог. Замолчи. Пожалуйста, замолчи.

— О да, но я всегда питал слабость к вишням.

Я собираюсь убить его во сне.

Запах бекона пробуждает меня ото сна, как любого простого смертного. Я потягиваюсь и зеваю, прежде чем замереть. Бекон? Кто…? Я открываю глаза и вспоминаю, почему мне кажется, что я лежу на облаке, а не получаю удар в ребра от разъяренных пружин.

Прошлой ночью я осталась у Атласа после того, как он пригласил меня поужинать и превратил в буфет.

Сев, я спускаю ноги с кровати и поднимаюсь на ноги, прежде чем бесшумными шагами пройти по толстому роскошному ковру кремового цвета в ванную.

Когда мы вернулись прошлой ночью, Атлас наполнил мне ванну и позволил понежиться, прежде чем вымыть каждый дюйм моего тела, включая волосы. Я не могу вспомнить, чтобы кто-нибудь мыл мне голову раньше, даже моя мать.

Я не знаю, как мужчина может перейти от того, чтобы трахать меня ножом, к мытью моих волос. Но дихотомия этих двух действий идеально характеризует Атласа. Он как Джекилл и Хайд. Внутри него есть нежность, та сторона, которая хочет лелеять и защищать, за дикой безжалостностью, которую он демонстрирует миру. Но я не уверена, что существует равный баланс.

Я быстро писаю, радуясь, что когда я вытираюсь, нет крови. Я знаю, что у меня не было секса, но с пальцами Атласа шутить не стоит, когда единственная другая вещь, которая когда-либо была во мне, — это тампон. Я годами выстраивала это в своей голове, ожидая много боли и крови. Поскольку рядом не было родителей для подобных вопросов, я полагалась на рассказы подруг, в которых весь процесс звучал либо как что-то из романтической сказки, либо как фрагмент Техасской резни бензопилой.

У меня, откровенно говоря, не было ни того, ни другого. Был резкий укол и пятно крови, и все.

У меня не было судорог, и я была лишь немного чувствительна, и это, вероятно, было больше связано с твердостью рукоятки ножа, чем с толстыми пальцами, которые вторглись в меня.

Я не чувствовала никакой разницы, и пока член действительно не оказался внутри меня, технически я все еще была девственницей. По крайней мере, таким образом, когда мы наконец займемся сексом, я не буду переживать из-за боли, зная, чего ожидать.

Будет ли это секс с Атласом, еще предстоит выяснить.

Я спускаю воду в туалете и мою руки, разглядывая свое лицо в зеркале над раковиной. Сегодня я выгляжу немного бледной, но усталость может сделать это с человеком, и в последнее время я плохо сплю.

Я решаю быстро принять душ до прихода врача. Возможно, я еще не на сто процентов согласна с Атласом, но это не значит, что я хочу рисковать понапрасну.

Это не занимает много времени, мой желудок жаждет бекона. Я вытираюсь и возвращаюсь в спальню, чтобы поискать, что бы позаимствовать.

Выбрав простую белую рубашку на пуговицах, очень похожую на ту, что была на мне прошлой ночью, я снимаю ее с вешалки и надеваю, прежде чем перейти к верхнему ящику комода. Я замираю, когда вижу пистолет поверх его боксеров.

— Что-то ищешь?

Я подпрыгиваю и оборачиваюсь, когда голос Атласа раздается за моей спиной.

— Эмм… какие-нибудь боксеры, если можно. У меня ничего нет и… — мой голос срывается, когда он подходит ко мне и протягивает руку, чтобы закрыть ящик.

— Они тебе не нужны. Мне нравится знать, что ты обнажена под моей рубашкой.

— Хорошо, — мягко соглашаюсь я, не зная, что еще сказать прямо сейчас.

— Моя работа опасна. У меня всегда с собой пистолет и нож, когда выхожу из дома. Когда я дома, у меня повсюду припрятано оружие, так что я всегда в пределах досягаемости, если оно мне понадобится.

— Хорошо, — повторяю я и сглатываю, потому что что еще я могу сказать?

— Ты напугана. Почему?

Я качаю головой: — Не напугана. Удивлена. Я никогда раньше не имела дела с оружием. Мои родители были пацифистами и категорически выступали против оружия. Это самое близкое, что я когда-либо видела.

— Давай посмотрим, сможем ли мы сохранить это в тайне. Теперь, позволь мне провести для тебя небольшую экскурсию, прежде чем мы поедим.

Я киваю, беру его за руку и следую за ним по его огромному дому, пока он показывает, для чего используется каждая комната.