Этот человек опасен во многих отношениях, это даже не смешно. Мы прошли далеко за пределы красных флагов и сразу перешли к белым флагам капитуляции. Он хочет завоевать меня, и часть меня хочет позволить ему. Однако другая часть, упрямая, нахальная, своевольная часть, пока не готова признать поражение.

Убирая его руку, я вижу кровь, окрашивающую мою кожу, а также белое кружево моего бюстье, и качаю головой в ответ на его альфа-потребность показать, что он владеет мной. Но когда он протягивает мне свою руку, все еще перепачканную моей кровью, я вспоминаю, что он тоже мой.

Я позволяю ему помочь мне встать со стола, пока он снимает свой пиджак и набрасывает его мне на плечи. Он расстегивает свою белую рубашку и стягивает ее, оставаясь в белой футболке.

Он забирает свой пиджак, надевает его, прежде чем помочь мне надеть рубашку, застегивая ее и оставляя две верхние пуговицы расстегнутыми.

На мне она доходит до середины бедра, достаточно длинная, чтобы сохранить немного моей скромности, но не сильно. Я выгляжу так, словно только встаю на завтрак после того, как меня трахнули, и в кои-то веки я рада, что рядом никого нет.

— Если это было наше первое свидание, я не совсем уверена, что переживу второе, — признаюсь я, заставляя его рассмеяться. Но я не шучу.

Он засовывает свой нож обратно в кобуру, о которой я никогда не подозревала, и достает свой телефон, пишет кому-то сообщение, прежде чем убрать его обратно в карман.

— Никогда особо не любил ходить на свидания, Айви, но это было лучшее первое свидание в моей жизни, если не считать ни одного. А теперь давай убираться отсюда, чтобы я мог накормить тебя, раз уж я испортил ужин.

— Я не одета…

— Мы закажем итальянскую кухню и съедим ее в моей постели. Тебе нужно поесть, а затем отдохнуть. Я позвоню доктору и договорюсь, чтобы она пришла завтра после того, как мы позавтракаем, хорошо?

Он протягивает мне руку. Это один из тех моментов, когда ты с непоколебимой ясностью понимаешь, что вот-вот примешь решение, которое изменит все навсегда. Хуже того, я знаю, что принимаю неправильное решение. Моя мама всегда говорила: «Никогда не оставайся с мужчиной, который заставляет тебя плакать больше, чем смеяться». На лице Атласа Монро не написано ничего, кроме разбитого сердца. Зная это, я все равно протягиваю руку и беру его за руку, чувствуя себя так, словно только что продала душу дьяволу.

Он притягивает меня к себе, запечатлевая поцелуй на моем лбу. Он обнимает меня за плечи, прижимая к себе, и ведет к двери, через которую я вошла.

Спускаясь по ступенькам, мы не встречаем ни души, что я нахожу странным в таком большом городе и таком популярном ресторане. То же самое было, когда Кензо провожал меня наверх.

— Здесь так тихо.

— Персонал только на этой стороне здания, и они знают, что нужно держаться подальше от моей частной террасы, пока я их не позову.

— Подожди, ты владелец и этого заведения? Ты что, ресторатор?

— Помимо всего прочего. Моя основная работа — поиск пропавших людей.

Я делаю паузу, заставляя его тоже остановиться на секунду.

— Ты находишь пропавших людей? Это… это так неожиданно и мило, — говорю я ему, не чувствуя, что это вяжется со всем остальным.

Он хихикает и тянет меня за собой.

— Не совсем так благородно, как ты думаешь, Айви. Я нахожу людей, у которых есть причины убегать — прелюбодеев, мошенников и аферистов. Мне платят большие деньги за то, чтобы я находил их, возвращал и держал рот на замке о том, что я узнаю, даже если это попадет в новости.

— Вау, это безумие. И ты хорош в своей работе?

— Да. Как я уже сказал, это принесло мне много денег за эти годы, и я разумно инвестировал. Я владею кучей недвижимости и множеством предприятий. Настолько, что мне на самом деле никогда больше не придется работать. И моим детям, и моим внукам тоже, но…

— Тебе это нравится, — заканчиваю я за него.

Он кивает, но больше ничего не говорит, пока мы спускаемся на лифте на первый этаж, где выходим через черный ход.

— Не могу поверить, что ты пригласил меня сюда на свидание и спрятал от всех остальных, — я слегка смеюсь, но это немного натянуто. — Это для того, чтобы меня никто не мог увидеть?

— Я не стыжусь тебя, Айви, но я никак не мог высидеть весь вечер с тобой в этом платье, с этими волосами и этой улыбкой и не убить всех остальных мужчин в комнате за то, что они наблюдали за тобой. Я хотел, чтобы у тебя было свидание, но отмазываться от обвинения в убийстве утомительно, — шутит он. Или, по крайней мере, я думаю, что он шутит. Я напрягаюсь, но когда он улыбается мне сверху вниз, я расслабляюсь. Этот засранец заставил меня пойти туда на минуту.

Когда мы подходим к машине, Кензо ждет снаружи, что меня удивляет и вызывает желание забиться в яму. Боже, это так неловко.

Он кивает мне, но, к счастью, ничего не говорит о том, что я раздета, когда забираюсь в машину.

Атлас хватается за край двери, когда садится, и глаза Кензо останавливаются на красном пятне, отчего у меня сводит живот.