Я не хочу видеть то, что увидела, отменить то, что сделано, погасите свет, пусть настанет утро…
Ну, все, Скай. Пора проверить, о чем еще он наврал. Например… в самом ли деле здесь водятся акулы.
Я снимаю босоножки, сбрасываю одежду и иду к воде. Океан неспокоен, он бьется в берега и швыряется пеной. Я высматриваю красные и белые буйки вдалеке: если смогу доплыть до них, а потом вернуться – значит, акул нет. А если не смогу, то…
То кому-то достанется отличная машина. Я оставила ключи в замке зажигания. Телефон – на сиденье. Кто-то играет в русскую рулетку, а я изобрела новый вид игры со смертью. Жаль только, что патент на изобретение некому будет получать.
Ныряю. Тело разрезает воду, как нож. Уже через двадцать метров начинают неметь пальцы на ногах. Волна накрывает меня с головой, промаргиваюсь, отплевываюсь и продолжаю заплыв. Как холодно. Еще одна волна, да какая.
Выныриваю и ищу взглядом буйки. Их нет: вокруг только волны, и пена, и летящая по воздуху водяная пыль. На мгновение меня захлестывает паника, и я ухожу под воду с головой. Нужно вернуться. Пока не унесло течение. Не обязательно умирать, желая себя наказать. Достаточно просто застудить яичники и заработать бесплодие.
Я стала вертеться вокруг своей оси в поисках берега – он превратился в полоску вдалеке – и хлебнула воды, когда рот раскрылся сам собой от изумления. Возле моего кабриолета мигают сигнальными фонарями несколько полицейских машин. Какого черта? Или меня решили оштрафовать за превышение скорости, или кто-то вызвал полицию, обнаружив брошенную на берегу машину. Я стала грести к берегу, но… он не приближался. Меня уносило в океан.
Дитя побережья, я знала достаточно о рипах – отбойных течениях. Они возникают у берега и направлены в открытое море. За считанные минуты тебя может унести далеко-далеко, и ты, поддавшись панике, утонешь. А ведь выбраться из рипа довольно легко: не нужно пытаться грести к берегу, достаточно просто плыть вдоль него. Совсем скоро поток ослабеет, и море само поможет вернуться. Я поплыла параллельно суше, отказываясь поддаваться панике. Отбойные течения не затягивают тебя на дно, это не водоворот и не воронка – оно просто играет с тобой, унося в море.
Через сто метров рип ослаб, и я направилась к берегу. Доплыла, выползла на песок и упала лицом в подушку из сухих водорослей. В полукилометре от меня виднелись полицейские машины и еще одна, ярко-красная, издалека похожая на игрушечную машину скорой помощи. И тут я сообразила. Они ищут меня!
Задыхаясь и вздрагивая от холода, я побежала к машинам, и чем ближе подбегала, тем отчетливее осознавала масштаб тревоги, особенно когда заметила два скоростных катера в море. Здесь же, на берегу, были не только полицейские, но и спасатели в жилетах, и врачи «скорой», и… черный кроссовер «Ауди», припаркованный неподалеку. Глазам не верю. Он здесь? Боунс меня искал?
Я подбежала к ближайшему полицейскому со словами:
– Где Оушен?
– Кого вы имеете в виду, мэм?
– Владельца черной машины!
– Мы сами его ищем, мэм.
– Разве он не здесь?
Полицейский подозрительно посмотрел на меня, оценил синеву моей кожи и, указав на «мерседес», спросил:
– Это ваш кабриолет?
– Да, мой!
– Она здесь, – проговорил он в рацию. – Девушка нашлась. Она вернулась к машине. Остался мужчина.
– В смысле остался? – хрипло проговорила я.
– Тот, кто вызвал нас, мэм, не дождался береговой службы спасения и поплыл вас искать. Катера ищут его тоже.
Я опустилась на песок, зажав руками рот. «Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься!» Кто-то из врачей набросил на меня плед. Мне начали задавать какие-то вопросы, но я ничего не слышала. Мне сунули в руки чашку с чем-то горячим, но я не смогла удержать ее в руках. Я тупо переводила взгляд с океана на внедорожник Боунса и обратно. И тут мой взгляд наткнулся на изящную фигурку, осевшую на песок у черной машины. «Любовь всей его жизни» вытирала с лица слезы и тряслась от рыданий. А потом наши глаза встретились.
Я сжалась в комок, когда девушка вскочила на ноги и быстро побежала в мою сторону. По ее глазам мне показалось, что сейчас она ударит меня, врежет с размаху по лицу, а потом потребует объяснить, почему ее парень помчался сломя голову за мной, как только узнал, что произошло. Ведь он помчался? Или что там случилось после моего бегства и до его появления здесь?
И тут она, подбежав, упала на колени рядом и судорожно меня обняла.
– Почему не сказала, что ты та самая… Морковь?! Я молчала, онемев от неожиданности.
– Он просто с катушек слетел, когда узнал, что я тебе сказала! Мне впервые показалось, что он может меня ударить. Я думала, ты одна из этих, которые все никак не оставят его в покое! Мне так жаль!