– Что? – встрепенулась я. – Не буду разговаривать? Это еще поче…

И тут на парковку въехал навороченный глянцево-черный внедорожник, взметающий за собой вихрь сверкающих на солнце снежинок. Очевидно, Барри тоже сколотил состояние в бурной юности, как и Гарри.

Барри-Гарри…

Поверить не могу!

– Фиона! – выдохнула я, следя за машиной и испытывая приступ паники. – Только не говори, что навешала мне лапши на уши! Господи, ну зачем?!

– Оказалось, что щенка похоронил Гарри! Кокс умер за день до его выхода из тюрьмы. Никто другой не смог бы показать тебе место!

От волнения меня бросило в жар, показалось даже, что под ногами вот-вот начнет таять снег.

– Скай, ему очень плохо без тебя, – быстро заговорила Фиона, заглядывая мне в глаза, словно требуя максимум моего внимания. – И тебе плохо без него. И у вас будет ребенок, о котором он должен узнать. Тебе не удастся скрывать это всегда! К тебе может нагрянуть наш отец, ты ему очень понравилась, он все порывается приехать к тебе и извиниться за ту ночь… Ну, когда тебя вытащили из его дома, как мешок с дровами… Или доктор Крюгер, который живет через улицу и, будь уверена, докладывает Гарри, как у тебя дела. Он рано или поздно узнает! И если ты ему не объяснишь, чьего ребенка вынашиваешь, то сам он сделает неправильный вывод. Точно такой же, какой сделала я! А это его добьет! Пожалуйста! Не выводи все это на новый уровень…

– Фиона, он вышвырнул меня из своей жизни!

– Нет, он вышвырнул себя из твоей жизни! Это не одно и то же!

– Не могу… Не могу! И, вот увидишь, он уедет, как только узнает меня!

– Не уедет. Гарри знал, что ты будешь здесь. И, уж поверь, радовался, как щенок. Кстати, в зимней одежде ничего не заметно, успеешь собраться с мыслями.

– Да ты сама забота! – съязвила я, с ужасом глядя на внедорожник, водитель которого уже открыл дверь и опустил ногу на заснеженную землю.

* * *

Видимо, мне не суждено было встретить этого мужчину в подобающем виде: то я стучусь в его дверь, напялив на себя застиранное тряпье. То встречаю его в мальчишеском футбольном трико, да еще и обрив голову наголо. То предстаю перед ним в безразмерном пуховике, который Фиона нашла в своем доме за пять минут до вылета, на парковке возле кладбища, с лопатой в руках! Где мы встретимся в следующий раз, Сэм Гарри Оушен? И что на мне будет надето – большой поролоновый костюм Микки-Мауса? Акваланг? Лошадиная сбруя? Вселенная, я верю, твое чувство юмора не знает границ.

Прячу за спиной дрожащие руки. Вместе с лопатой. И приказываю ногам стоять на месте, а не нести меня к нему, спотыкаясь от волнения. Боунс приближается, слегка прихрамывая, на нем куртка цвета хаки и лыжные штаны. Не улыбается, но глаза полнятся теплом – таким настоящим, что мне снова становится жарко.

– Даже боюсь предположить, что ты задумала, – говорит он, останавливаясь передо мной. Целует в щеку подскочившую Фиону, но прикоснуться ко мне не решается.

– Как ты? – спрашиваю я, ставя лопату перед собой, как рыцарский меч: упираю черенок в землю и прикрываю живот.

– Потрясно. Как ветеран войны, – улыбается Боунс. – А ты?

– Как Лара Крофт, расхитительница гробниц.

– Планируешь надругаться над могилой моей собаки?

– Не надругаться, а исследовать, – с умным видом поясняю я. – Позволишь?

– Ну, раз исследовать…

– Все, все, идите уже, пока не стемнело, – машет руками Фиона. – А я подожду вас тут в компании своей теплой машины и вот этой волшебной кружки кофе.

– Ты не с нами?

– Выкапывать трупы из мерзлой земли? Моя жажда приключений не настолько велика.

* * *

В воздухе кружится снег, скупое декабрьское солнце золотит надгробия и выбеленные ветром скульптуры. В церкви звонит колокол. Мелодично, торжественно, так, что дух захватывает. Не музыка, но ее далекий предок – серьезный, величественный, не заботящийся о рейтингах, о месте в хит-параде или успехе на радио. Тот, что пережил миллионы легкомысленных песенок и, вероятно, переживет всю нашу эпоху. Забудутся кантри и диско, канут в прошлое рок и джаз, исчезнут инди и тяжелый метал. И только колокольный звон будет жить вечно, гнездясь на вершинах колоколен.

Боунс ведет меня на пригорок, поросший белыми деревьями и уставленный гранитными ангелами. В молочную дымку кружащегося снега, под раскидистое дерево, цепляющееся посеребренными ветвями за небо. Притаптывает жухлую, оледеневшую траву у подножия ствола.

– Где-то здесь… Ищи четыре маленьких столбика. Ну, или кочки…

Он склоняется и трогает ладонью землю. Я сажусь рядом и разгребаю снег и ломкие, почерневшие листья.

– Кажется, нашла. И вот тоже…

– Вытягивай.

Дергаю столбик, но он, похоже, крепко вмерз в землю.

– Что это?