Они вышли в сад, плотно прикрыв за собой дверь. Мы с Анджи сварили себе кофе и стали наблюдать за ними в окно, стоя бок о бок с чашками.

– Думаю, Гэбриэл хочет сказать Сету пару ласковых по поводу меня, – сказала Анджи и добавила, очень смешно пародируя голос Гэбриэла: – Только попробуй залезть к ней в трусы, говнюк, и я тебя вздерну вот на этой яблоньке.

Я расхохоталась до слез, потом ответила, пародируя голос Сета:

– И это говорит мне подлец, похитивший мою сестру и увезший ее на свой таинственный остров! Я бы бросил перчатку тебе в лицо и объявил войну, да у меня нет перчатки.

Парни разговаривали довольно-таки спокойно, но с нашей озвучкой картина была просто уморительной.

– Тебе придется сильно постараться, дорогуша, чтобы получить мое благословение, – сказала басом Анджи. – Справка о доходах, о несудимости, заключение психолога, сертификат о высшем образовании, отсутствие аварий и действующие водительские права, характеристика из полицейского участка по месту жительства, все профайлы на социальных платформах, политические и религиозные убеждения и автобиография, заверенная родителями.

– Может, тебе еще член линейкой померять? – сказала я голосом Сета, уперев руки в бока.

– Член линейкой померять входит в предсвадебный пакет, – пророкотала Анджи, дико смешно копируя Гэбриэла, – пока можешь жить спокойно.

Мы просто чуть не померли со смеху прямо посреди кухни. Потом устали пародировать их и просто взялись за завтрак.

– Я рада за вас, – сказала она. – Гэбриэл без ума от тебя. Я поняла это с той первой минуты, когда увидела вас вместе. Смотри не разбей ему сердце. Он никогда не соберет осколков, если ты сделаешь это.

– Я буду держать его сердце очень осторожно, – заверила ее я. – И надеюсь, что Сет не разобьет твое.

– О, обо мне не переживай. Я больше не затеваю серьезные отношения, – сказала Анджи.

– То есть? – спросила я, не слишком понимая.

– Мужчины – большие собственники и часто делают женщину своей вещью. Начинают указывать ей, как жить, куда ходить и что делать. И слетают с тормозов, стоит напомнить им, что ты не их собственность. С меня хватит этого дерьма. Я не против интимных отношений по взаимному согласию, но я скорее отдам свое сердце на трансплантацию, чем вручу кому-либо. Сет, если что, уже в курсе. Я сразу обозначила свои правила.

– И он согласился?

– Что ему оставалось? – усмехнулась Анджи.

Парни вернулись из сада как раз в тот момент, когда на кухне что-то испеклось и на всю гостиную пропищал сигнал. Сет схватил варежки и побежал к духовке.

– Готов мой шедевр! – гаркнул он из кухни. – Киш-лорен с сыром бри, руколой и клюквенным соусом! Всем мыть руки!

– Он меня пугает, – шепнул мне Гэбриэл, усаживаясь рядом со мной за барную стойку, и я рассмеялась.

– Ты тоже выглядел весьма устрашающе, когда вышел с Сетом на улицу. О чем вы говорили?

– О девчонках, о ком же еще, – усмехнулся он.

– О девчо-о-онках, – протянула я. – И как? Разговор вышел интересным?

– Очень. Мы сошлись на том, что с девчонками нужно вести себя хорошо. А не то можно получить в чердак и потом долго лечиться.

– О боже, ты что, угрожал Сету?

– Совсем чуть-чуть. А он в свою очередь поугрожал мне, так что мы квиты.

– Я говорила, что мне безумно нравится в тебе одна черта?

– Какая?

– То, как яростно ты готов защищать то, что тебе дорого. Меня, например, или сестру. Обычно парни много говорят, но, когда дело доходит до поступков, сворачивают удочки. Ты другой…

Я поцеловала его, и он ответил мне. Я тихонько сунула руку под его футболку, а Гэбриэл шепнул мне, что не стоит, а не то ему придется есть киш-лорен Сета со стояком в штанах, а Сет может понять это по-своему…

– Думаешь, слишком возгордится? – хихикнула я и добавила, пародируя голос Сета и растопырив пальцы веером: – У людей встает на мою стряпню!

Гэбриэл расхохотался. Потом посмотрел на меня и просто сказал:

– Меня заводят ваши грязные шуточки, мисс МакАлистер.

– А я знаешь, что заводит меня?

– Что?

Я прошептала ему пару слов, касаясь губами его уха. Он слушал, закрыв глаза и блаженно улыбаясь, потом взял меня за руку.

– Идем-ка помоем руки перед едой, – сказал он и повел меня за руку в ванную. Закрыл за нами дверь и повернул в ней ключ.

– Кое-кто очень сильно напрашивается все утро, – усмехнулся он, припирая меня к стенке и ласково касаясь губами моих губ.

– Мне нужно запастить гормонами удовольствия впрок. Можно?

– Тебе все можно, – ответил он.

– Прямо все? – прошептала я, расстегивая его ремень.

– Абсолютно. Я запрещаю тебе только две вещи: умирать и рожать преждевременно.

– Обожаю твое чувство юмора, – улыбнулась я.

– Это не юмор, я серьезен, – сказал он и развернул меня к себе спиной, впиваясь губами в мою шею.