Он стоял, упершись рукой в стену за моей спиной и глядел на меня с немой злостью. И мне казалось, что сейчас он отступит и скажет проваливать. Из его жизни, из его квартиры, из его сердца. И что примирительный секс – это слишком примитивный способ решения проблем…

– Хорошая попытка, но это не сработает, Кристи, – отшил меня он, словно прочитав мои мысли. Но его глаза продолжали блуждать по мне, раздевая и пожирая; он тосковал по мне – и это придало мне смелости…

– Не сработает что? – переспросила я, нахально улыбаясь. – Мои извинения? Или твой член?

Беззвучное ругательство слетело с его губ, и по его опасному прищуру стало ясно, что на этот раз мне таки удалось вывести его из себя. Его губы накрыли мои с пугающей решимостью. Он принялся целовать меня так, как на том поле, где я отказалась садиться в его машину: словно с ума сошел от злости. Его руки метались по моему телу, и тоска по мне угадывалась в каждом движении. Он расстегнул мою тонкую рубашку и бросил ее на пол. Следом отправился лифчик, обнажая мою грудь с налившимися от возбуждения сосками.

Я опустилась перед ним на колени, развязала пояс его халата и коснулась его тела – там, где с сопротивлением было хуже всего. Неторопливо, словно обращаясь с заряженным оружием, принялась ласкать его. Голова шла кругом, электричество гуляло по венам. У его горячей кожи был вкус яблока – того самого, которым прельстилась Ева. Вкус порока, земной жизни, грехопадения…

Харт смотрел на меня затуманенными глазами, схватившись за стену, чтобы не потерять равновесие. Его дыхание сбилось, губы приоткрылись, все тело напряглось, как перед прыжком в бездну; но прекрасней всего были его глаза – дикие и безумные; они словно принадлежали зверю, что глядит из леса, охваченного огнем…

Говорят, язык до добра не доведет. Ложь. Он может довести до самого рая…

Харт поднял меня с колен, подхватил на руки и перенес в свою постель. Мои извинения были приняты. Теперь он собирался принести мне свои.

Мы лежали в постели и оба не до конца понимали, что только что между нами произошло. То ли примирение, то ли очередная ошибка, то ли просто ничего не значащий секс.

Звонок в дверь мы оба услышали только тогда, когда кровь перестала пульсировать в ушах. Даже не знаю, как долго звонили в дверь, пару секунд или больше.

– Открой, я пока схожу приведу себя в порядок, – сказала я, нехотя высвобождаясь из его объятий.

– Ты уже в порядке, – хрипло ответил Харт, блуждая одурманенными глазами по моему лицу и водя пальцем по моим губам. Потом поцеловал меня, поднялся с кровати и, затянув пояс халата, пошел открывать.

Я была на полпути к ванной комнате, когда он распахнул дверь…

– Извини, что опоздала. Не могла выбрать вино. Я знаю, что ты любишь белое, но хорошего белого не было. Не пить же что попало в день, когда ты наконец снова пригласил меня к себе.

Мои ноги приросли к полу. Потом я развернулась – медленно, как ржавая мельница, сто лет простоявшая без работы на заброшенном поле. За окаменевшей от напряжения спиной Харта виднелись темные шелковистые волосы детектива Эммы и ее растерянное лицо.

– Мы можем поговорить? – спросил у нее Харт, выходя к ней на лестничную площадку.

Я минуту стояла посреди комнаты, не в состоянии сдвинуться с места. Потом медленно, как зомби, оделась, взяла свое пальто со спинки стула и сумочку. Нерешительно, на ватных ногах пошла следом, открыла дверь и тоже вышла на лестничную площадку.

Эмма перевела на меня пристальный недоумевающий взгляд. Я еще никогда не видела ее так близко. Она была миниатюрной и очень красивой. Нежный овал лица, огромные глаза и губы с идеально наложенной помадой. Завитые каштановые волосы, платье персикового цвета и белая кожаная куртка, переброшенная через локоть. Я никогда не видела ее в платье тоже. Обычно она носила деловые костюмы.

– Привет, Эмма, – сказала я ей.

– Привет, Кристи, – ответила она, переводя взгляд с меня на Харта.

– Я пойду, а вы спокойно поговорите, – сказала я, кутаясь в пальто, и зашагала по ступенькам вниз, не оглядываясь.

Смотреть на Эмму, которая пришла к нему на свидание с бутылкой вина, завитыми кудрями и полными надежды глазами, было выше моих сил. Я могла бы сейчас сразиться с драконом, набить морду отцу или вступить в схватку с самим Сатаной, но смотреть на Эмму Донован у меня не было никаких. Гребаных. Сил.

– Кристи! Стой! – Я услышала позади шаги, оглянулась и увидела, что Харт спускается за мной следом. Но одного моего взгляда хватило, чтобы он остановился на месте как вкопанный. Словно я не посмотрела на него, а окатила ледяной водой.

– Я не буду говорить с тобой, Гэбриэл, пока ты не поговоришь с ней.

– Ты можешь просто остаться? – повторил он.

– Может, еще вино вам разлить по бокалам? – нервно рассмеялась я. – Не смей идти за мной.

И он повиновался, глядя на меня с бессильной тоской.