Отец Николас поприветствовал нас, как только мы вошли в пустую уже украшенную церковь. Каблуки Талии стучали по мраморному полу, пока мы шли за ним по центральному проходу к алтарю. Остановившись, я взял Талию за руки, пока отец Николас листал Библию.

– Готова? – спросил я Талию.

Морщинка между ее бровями углубилась.

– Не совсем.

Я провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.

– Какая жалость.

Ноздри Талии раздулись, показывая мне, какой на самом деле пламенной женщиной она была, когда ее не одолевал страх перед будущим.

«Когда-нибудь я вытащу Талию из-под власти этого страха, который так крепко держал ее в своих тисках, и заключу в свои объятия, где она сможет всегда оставаться собой».

Когда-нибудь.

– Хорошо, – пробормотал отец Николас. – Давайте начнем...

Пока он читал стихи из Библии, я восхищался красотой Талии. Большими поблескивавшими голубыми глазами, которые могли сказать так много. Маленьким, слегка вздернутым носом, который так и напрашивался на поцелуи. Однако именно ее губы всегда меня завораживали. Полные, естественного темно-розового оттенка, буквально дышащие жизнью и чуть раскрытые, будто она отчаянно желала поцелуя.

«Я буду часто целовать тебя, moró mou».

– Талия, – мягко подсказал отец Николас. – Теперь ваша клятва.

Ее глаза расширились, и она посмотрела на меня.

– Не знала, что мы собирались писать клятвы.

– Ничего, – отозвался отец Николас. – Повторяйте за мной.

Когда Талия начала произносить за ним слова из Библии, ее щеки полыхали румянцем. От стыда. Я полагал, она смущена, что не придумала свою собственную клятву. Впрочем, я и не ждал. Талия ясно давала мне понять, что считала эту свадьбу притворством. И я не винил ее за подобные мысли. Когда Талия и отец Николас закончили, я прочистил горло.

– Талия, ты родилась, чтобы стать Димитриу. Судьба это знала, я это знаю, и однажды ты тоже поймешь. За последнее десятилетие произошло так много событий, ведущих именно к этому моменту, чтобы мы могли от них отмахнуться. Сейчас мы должны не только понять это, но и принять, – я пронзил ее таким взглядом, который, надеялся, она прочувствует до самых кончиков красивых пальцев. – Я, Костас Анджело Димитриу, клянусь всегда защищать тебя, как от самой себя, так и от других, включая меня. Когда ты примешь мое имя, то возьмешь и часть меня. Я буду относиться к тебе, как к своей наиболее ценной половине. Истина, которую ты скоро узнаешь, состоит в том, что не только ты теперь принадлежишь мне, но и я отныне твой. Я клянусь, что буду интересоваться каждой частичкой твоей души в надежде, что тебе захочется познать мою. Если ты когда-нибудь собьешься с пути, я клянусь отыскать тебя во тьме и вернуть на свет, где мы будет по-настоящему счастливы. Принимая кольцо и мое имя, ты принимаешь и меня. Мы связаны стольким, что я не возьмусь перечислять. И до самой смерти я буду твоим мужем. И клянусь никогда не отпускать тебя, даже после этого.

Слезы катились по ее красным щекам, пока она смотрела на меня со смесью смущения и беспокойства. Мне хотелось собрать эту влагу губами и поддразнить Талию, что чуть позже заставлю ее кричать от наслаждения, а не лить слезы. Но, увы, заговорил отец Николас, завершая церемонию просьбой обменяться кольцами. Талия казалась удивленной, когда священник протянул ей мое титановое кольцо с гравировкой «Димитриу», вырезанной на внешней стороне. Внутри же были наши с Талией инициалы и дата свадьбы. Как только она неуверенно надела мне на палец кольцо, я взял предназначенное ей платиновое и натянул, оставив рядом с массивным бриллиантом. На кольце Талии были такие же надписи.

– Властью, данной мне Богом, объявляю вас мистером и миссис Костас Димитриу, – он улыбнулся мне. – А теперь вы можете поцеловать вашу прелестную невесту.

Запустив руки в шелковистые волосы, я обхватил ладонью ее голову и чуть запрокинул. Талия выдохнула, приоткрыв губы. Я нежно припал к ним за секунду до того, как обжечь требовательным поцелуем. Я высунул язык, чтобы коснуться им языка Талии, и жадно поглотил ее удивленный стон. Мы целовались, и я заглушал каждый вздох и тихие звуки, походившие на мяуканье, пока не решил, что старик достаточно увидел на сегодня. Кроме того, я хотел провести весь день со своей женой и еще успеть заставить ее хныкать совсем по другим причинам.

– Пойдем, жена, пора вернуться домой.

*****

Я закончил звонок и посмотрел на Талию, выходившую из ванной. Как хорошая девочка, она послушно надела купальник, когда я попросил. С самой свадьбы Талия не сказала мне ни слова. Будто закрылась и отдалилась от меня.

«Пора раскрываться, zoí mou».

«Моя жизнь».