Не так давно я подписалась на три месяца брака. Позволила всей Америке во главе с группой психологов выбрать для меня идеальную пару. Мужа, дополнявшего меня во всех отношениях, чтобы его сильные стороны компенсировали мои слабые. В конечном итоге я согласилась с выбором специалистов. Канадский выживальщик^[2] по имени Харли Харрисон. Поначалу он казался мне замечательным, но лишь на бумаге. Его досье было интересным от корки до корки. Видео-презентация? Забавной. Красивый мужчина. Суровый. С ослепительной улыбкой. С карими гипнотическими глазами. Харли интриговал меня и привлекал сильнее любого мужчины, встреченного мной в Нью-Йорке. При знакомстве я даже была…в восторге.

Пока не выяснилось, что Харли меня нервировал. Выводил из себя, вторгаясь в мое личное пространство. Возмущал, бросая свое мнение мне в лицо. Плюс ко всему, он слишком хорошо пах для человека, из чьего рта вылетало столько грубостей.

Дважды тьфу!

В защиту Харли я могла сказать, что со мной было не так-то просто ужиться. Я занудствовала и требовала, чтобы все делалось определенным образом. Подушки должны лежать под определенным углом. Телевизор можно смотреть только на определенной громкости. Пылесосить надо так, чтобы на идеальном белом ковре оставались ровные полоски.

Я не подписывалась на бардак, грязные ботинки и дырявые джинсы по всему дому. Пустые пивные бутылки на журнальном столике и ревущий телевизор сводили меня с ума. Не говоря уже о волосках после бритья, усыпавших раковину в гостевой ванной, что само по себе было достаточным основанием для развода.

Харли был ходячим воплощением беспорядка.

Горячим воплощением.

В отличие от меня.

Да-да, я слышала про притяжение противоположностей и прочую лирику, оказавшуюся полнейшей чушью. Мне подходил мужчина вроде Деклана. В идеально отутюженной рубашке. С ослепительной улыбкой на гладко выбритом лице и с зачесанными волосами. В туфлях без потертостей. Дек знал, что в ресторанах нужно вести себя тихо. Дек открывал для меня двери машины. Дек говорил то, что я хотела услышать.

Харли же был слоном в моей великолепной посудной лавке. Он топал, Бог знает откуда притаскивал в дом грязь — таков уж Нью-Йорк, хоть плачь, хоть смейся — и переворачивал мою жизнь с ног на голову. За что я его ненавидела.

«Пока он не снимает футболку, ты, потаскушка!», — я опять обмахнулась.

Харли меня отвлекал. Подрывал фундамент моего кропотливо выстроенного мира. По правде говоря, он меня пугал. Я боялась, что если подпущу Харли слишком близко, он собьет меня с ног, ворвется в мою жизнь — как уже ворвался в гостиную — и уничтожит саму ее основу. Она была слишком хрупка и тщательно спрятана. К тому же реалити-шоу должно оставаться таковым. Представлением.

А не тем, во что оно постепенно превращалось.

Харли не должен был хотеть сближения.

Не по-настоящему.

— Думаю, он дуется, потому что я не воспринимаю наш брак всерьез, — вслух проворчала я и тут же мысленно отругала себя за вольность. Одно дело болтать на съемочной площадке, но по договору я позволила разместить по всему дому камеры, чтобы зрители видели каждое движение как мое, так и Харли. Схватив наполовину полный бокал «Пино Гриджо», я залпом его опустошила. Тогда мне стало ясно, что я оказалась перед необходимостью откупорить вторую бутылку, если хотела довести самоинтервью до конца.

Звякнул телефон, и я взяла его, надеясь на весточку от Дека. Увидев на экране его имя, я усмехнулась.

Дек: Еще не обдумала мое предложение? Мы с Лорелеей как раз говорили, что зрители придут в восторг. Не сомневаюсь, твой муж согласится продлить контракт еще на три месяца. Наверняка ему нужны деньги.

Я тут же ощетинилась. Меня раздражало его поведение. Вот почему я старалась не пить — от алкоголя только злела. Мой и без того длинный язык становился еще длиннее и болтал лишнее. Меня взбесило, что Дек и моя ассистентка Лорелея говорили обо мне. Вообще-то он должен был согласовывать планы со мной. Так было раньше, когда я еще интересовала Дека. Как выяснилось, согласившись на женитьбу, я вырыла себе могилу. Весь прогресс, которого я достигла с Деком в постели, обнулился и остался в прошлом.

Я: Возможно. Просто мне сейчас так не хватает друга…

У меня почти не было друзей. Когда мне стукнуло четырнадцать, мои родители — оба сироты — погибли в автокатастрофе. Я тоже осиротела и следующие четыре года до самого совершеннолетия скиталась между безответственными приемными семьями. К счастью, мама с папой оставили мне немного денег, и я смогла позволить себе высшее образование. Через четыре года каторжного труда в университете Нью-Йорка я прошла интернатуру на одном из крупнейших новостных каналов в стране. С тех пор моя карьера шла в гору, и я никогда не оглядывалась назад. Увы, я была слишком сосредоточена на своем восхождении, чтобы заводить отношения. Дек и Лорелея были моими единственными настоящими друзьями. С одним я спала, второй плакалась в жилетку. Ни то, ни другое не назвать дружбой в привычном смысле слова, но все же.

Боже, вот почему я старалась не пить.

Пьяная, я ударялась в самоанализ.