Я кинула в него еще одну банку, но Милк увернулся, и та угодила в Джус. Шлюха закричала. Милк рванул ко мне, схватив меня за горло и буквально вынес так из кладовой. В его голубых глазах сверкал огонь, а в дыхании явно ощущался Джек Дэниэлс. Я принялась цепляться за его пальцы, стараясь освободиться, но Милк лишь сжал мою шею крепче, а потом с такой силой ударил об стену, что у меня закружилась голова.

– Ты изменил мне, больной ублюдок! – я задыхалась, по щекам текли слезы.

– Последний раз повторяю: ты мне не старушка!

– А она?!

– Она просто теплая дырка. Как и ты, Хэдли.

Его слова сбили меня с толку. Перед глазами все плыло. Я задыхалась от того, что Милк перекрывал мне кислород и от его слов, сказанных с такой ненавистью.

– Мы всегда смогли бы поделиться, – сказала Джус, выходя из кладовки и осторожно касаясь ссадины на своей щеке. – Если бы ты не была такой чопорной и бешенной сукой.

Я боролась за глоток воздуха, уже стала впиваться в руку Милка ногтями, но он прижал меня к стене бедрами и сжал шею еще сильнее.

– Убирайся отсюда, Джус, – рявкнул он. – Нам с Хэдли нужно прояснить кто и кем кому приходится, – Милк чуть ослабил хватку, дав мне, наконец, глотнуть прохладного воздуха. – Ты не моя девушка, а я не твой парень. Мы не муж и жена. Всего лишь двое людей, начавших трахаться еще в подростковом возрасте и продолживших до сих пор. Ты мой друг. По крайней мере, была, пока не стала контролироваться каждое мое движение. Пока не позволила отцу трахнуть себя пальцем.

Я извивалась, стараясь избавиться от его руки, по щекам текли горячие слезы.

– Ты сейчас серьезно? – прохрипела я. – Я же люблю тебя с тринадцати лет. И поняла, что хочу выйти за тебя замуж, когда ты начал водить и впервые прикоснулся ко мне в своем старом грузовике. Мы ведь были вместе.

Милк поджал губы.

– Прости, но твои чувства не взаимны, детка.

– Ты такой же жестокий ублюдок, как и твой отец!

Его голубые глаза потемнели.

– А ты, сука, такая же ханжа, как и твой.

– Магна заставил меня отсосать ему, – выдавила я, моя нижняя губа дрожала. – Он сделал это, потому что тебя не было рядом, чтобы защитить меня!

– Иди ты к черту с этим спектаклем про девицу в беде, Хэдли. Все это так старо.

Милк отпустил меня и пошел прочь, но я еще с ним не закончила. Сдавленно вскрикнув, я толкнула его в спину. Он тут же развернулся, пронзив меня ледяным взглядом и замахнулся кулаком.

Бам!

Отлетев, я упала на задницу. От жестокого удара челюсть пронзила ужасная боль, мне показалось, что он сломал мне что-то. К черту все это. Похоже, пришло время признать поражение и вернуться домой. С папой всегда были проблемы, но это уже чересчур. Конечно, отец делал странные вещи, из-за чего мы часто ссорились, но он трахал лишь мои мозги, не переходя к рукоприкладству. Отчаянно ища спасения, я поползла прочь от парня, которого любила. И уже почти добралась до кладовки, когда его ботинок врезался мне в ребра.

Меня пронзила ослепительная боль, ударив по всем нервным окончаниям, отчего я едва не потеряла сознание. Перекувырнувшись, я упала лицом на липкий линолеум, тело сотрясали рыдания.

– Ты всего лишь шлюха, Хэдли, – усмехнулся Милк. – Эгоистичная шлюха.

Снова удар по ребрам.

Мне нужно было как-то уйти отсюда.

Собрав в кулак последние силы, я все же заползла в кладовку. Едва не теряя сознание от боли. Нет, я не смогу поставить этого Милка на место. Он уже не тот шестнадцатилетний мальчик, обещавший мне все на свете, включая вечность, если позволю ему проникнуть в меня пальцами.

– Ты понижена в должности, сучка, отныне будешь клубной шлюхой. И полюбишь член моего папаши во рту. А у Хаммера пунктик насчет тугих задниц. Мы все будем снова и снова пускать тебя по кругу, пока не станешь бесполезной. Тогда я сам перережу тебе глотку.

Я потеряла последнюю надежду.

Нет, это уже не он.

В нем говорил алкоголь.

Его отец.

Это был Милк.

Не мой Джуниор.

Нет.

Он вдруг дернул вниз мои джинсы, и я закричала. Невероятно, но его член сейчас был абсолютно твердым, я почувствовала это, когда он прижался ко мне сзади, пытаясь стянуть с меня штаны. Я шарила вокруг, ища руками хоть что-то, и наткнулась на осколки банки, брошенной мною ранее. Вскрикнув, я перевернулась и вонзила осколок ему в рот.

– Какого хрена... – он плюнул в меня, расставшись с несколькими зубами, его горячая и густая кровь стекала мне на лицо.