- Ты будешь сегодня спать со мной?

Не открывая глаз, он ответил:

- Это не обсуждается.

- И я должна носить это до утра?

- Если хочешь, чтобы я это снял, уверен, придумаешь способ меня убедить, - и со смешком добавил, - Приятных снов.

Как только его дыхание стало ровным и глубоким - бессонница, как же! - я упёрлась ладонями в переднюю поверхность пояса и качнула бёдрами, отчаянно пытаясь потереться о внутреннюю поверхность. Тщетно. Я ощутила лишь совсем небольшое давление, которого было явно недостаточно, чтобы кончить.

Его тело излучало волны жара, запах сводил с ума. Вида этого кожаного шнурка вокруг шеи так меня возбуждал, что моя киска, запертая в клетке, начала подрагивать. Просто агония! Перевернувшись на живот, я вжалась в матрас, подавляя стон.

Когда измучившись, я, наконец, уснула, то в продолжение дневной пытки продолжала видеть русского во сне. Его потерянный взгляд, когда он впервые дотронулся до меня языком. Хрипловатые слова благодарности, когда я глубоко заглатывала его член.

Проснулась я уже после заката с пульсирующим клитором и сосками, торчащими сквозь простыню, как две стрелы. А прямо рядом со мной лежал лучший из мужчин. Почти два метра мускулов, силы и скрытой сексуальности.

Ночью он перевернулся на живот, согнув одно колено. Закусив губу, я стащила с него покрывало. Как я и предполагала, шрамы на его спине больше меня не беспокоили, чего нельзя было сказать об остальном теле. Вид его задницы, твёрдого сплетения мышц с чёткими впадинами по бокам заставил меня застонать. При этом его член покоился на кровати, вытянувшись вниз . Тяжёлая мошонка выглядела тёплой и расслабленной.

Аппетитной. Я подумала, а не воспользоваться ли мне всеми преимуществами ситуации? Когда я смотрела на него спящего, ответ казался очевидным. Конечно, стоит. Надо ли вообще спрашивать?

Я устроилась у него между ног. Положив ладони на ягодицы, опустилась ниже и провела языком по твёрдой головке. Севастьянов, застонал и проснулся. Из щели выступила капелька влаги, которую я слизнула. Сразу же выступила вторая; más para mí.

Член встал так, что мужчине пришлось перевернуться на спину.

- Не могу решить, какая из твоих сторон мне нравится больше: вспыльчивая Кэт с выпущенными коготками или моя сладкая Катя, которая устроилась между ног, чтобы насладиться моим членом в своё удовольствие.

Я поднялась на колени, бесстыдно лаская свою грудь.

- С этой штукой я больше не выдержу, Максим.

- Тогда поздравляю, твой язычок только что меня убедил. - Он снял ключ и открыл замок с таким чувственным нетерпением, что я ахнула. Может, я рискну снова пережить несколько мучительных часов, чтобы потом увидеть этот первобытный мужской взгляд. К тому моменту, когда он меня освободил, от нетерпения я уже просто мурлыкала.

Он снова решительно лёг на спину.

- Оседлай меня.

Русский выглядел очень сосредоточенным.

Я облегчённо вздохнула. От счастья. Но когда передвинулась, чтобы оседлать его член, он сказал:

- Мне ещё нельзя в тебя войти. До вечера я ни разу не смогу тебя "энергично" трахнуть.

Это врач так сказал? Тогда что я должна оседлать?

Обхватив мои бёдра, он усадил меня прямо себе на лицо.

- Оу!

Вытянув руки, он накрыл большими ладонями мои груди, ущипнув чувствительные соски.

- Покажи, где болит.

Всхлипнув, я уронила руки и раскрыла киску прямо над его ртом. Это входит в моё наказание за "обман"? Más, gracias.

Он потёрся лицом о внутреннюю поверхность бедра, пощекотав меня утренней щетиной. Потом убрал мои пальцы, заменив своими.

Широко развёл складочки. Я чувствовала на себе его жадный взгляд.

- Вот здесь болит? - Он лизнул самый краешек плоти у входа.

Я чуть мгновенно не кончила.

- А-а! Да, Ruso! М-м-м! - Стонала я, уткнувшись в тыльную сторону ладони.

- А здесь? - Его сильный язык скользнул по пульсирующему клитору.

- О—Dios—mío! - Я выгнула спину.

Он остановился, словно о чём-то раздумывая. А потом, без предупреждения, втянул клитор между губ.

От удивления мои глаза широко распахнулись, а из лёгких вырвался вскрик.

- Максим! Я кончаю! - Совершенно забывшись, я вцепилась ему в волосы, пока он высасывал меня досуха. Рот его не знал пощады. После ночи, проведённой в страдании, я ёрзала в забытьи прямо на его лице.

Снова и снова.

Выдав всевозможные стоны, я попыталась с него слезть, но он крепко меня удерживал, продолжая вылизывать.

- Нет, пусти! - мои ноги дрожали. - Это слишком!