Внезапно он набрасывается на меня. У меня перехватывает дыхание, когда его огромные руки хватают меня за талию, поднимая в воздух. Инстинктивно я брыкаюсь и набрасываюсь, когда он хватает меня, но он намного больше и сильнее меня. Не успеваю я опомниться, как снова задыхаюсь, когда он перекидывает меня через свое долбаное плечо, как пещерный человек.

— Подожди, где…!

Он поворачивается и, не говоря ни слова, начинает выносить меня. Он выбегает из гардеробной, идет по коридору, а затем внезапно распахивает боковую дверь и выходит на дневной свет.

Подальше от церкви. Подальше от свадьбы из шоу ужасов. Но куда?

Его мышцы играют на моем теле. Его уверенная хватка крепко держит меня. И вдруг я не уверена, должна ли я быть возбуждена или напугана.

Это также может быть и то, и другое, и мне это может понравиться

Лев

Она тяжело дышит, прижимаясь ко мне. Но когда мы выходим на улицу, она вдруг начинает драться.

— Отпусти меня! — Она кричит. Я хрюкаю, когда она начинает пинать и колотить на меня. — Отпусти меня, черт возьми!

Она извивается и пинается еще сильнее. Я издаю стон, когда одно из ее коленей попадает мне прямо в грудь. Но затем я крепче обнимаю ее за талию и ноги, прижимая ее к своему плечу. Она снова кричит, когда я марширую к счастью через пустую парковку. Она снова пинается, и ее большое белое свадебное платье задирается вокруг бедер.

Она продолжает извиваться и биться об меня. И это делает меня… твердым. Как и мелькание ее бедер, когда она пытается вырваться из моей хватки. Мои глаза косятся в сторону, и я издаю стон, когда они упиваются видом гладкой, кремовой кожи ее ног. Стискивая зубы сопротивляюсь желанию задрать платье до конца и позволить своим глазам впиться в нее.

Картинка исчезает, когда она снова начинает кричать о том, что ее похитили.

— Перестань орать, — шиплю я.

— Ну, прекрати, блядь, похищать меня!

— Я не…

— Ты буквально перекинул меня через плечо, уводя меня с моей собственной гребаной свадьбы! — огрызается она. — Помогите!! Кто-нибудь, помогите! Помогите, меня забирают!!

Я хмыкаю и внезапно провожу рукой вверх по ее бедру, пока не хватаюсь за белый кружевной пояс подвязку, который я там заметил.

— Эй! — бормочет она. — Что ты…

Я сдергиваю эту дурацкую штуку с ее брыкающейся лодыжки. Протягиваю руку через плечо и, прежде чем она понимает, что я делаю, засовываю подвязку ей в рот.

— Мммммммммпфхх!!! — Она визжит сквозь импровизированный кляп. Она бьется и сильно извивается на мне. Но я намного, намного сильнее.

Здесь не было никакого реального плана — ни маршрута бегства, ни плана Б. Ничего. Все, что я знал, — это заполучить ее, взять ее, сделать своей. Но каким-то образом я вывел ее из церкви через парковку и завернул за угол к гаражу, где я припарковался.

Я рысью поднимаюсь по лестнице на второй этаж гаража, а она все еще брыкается и кричит сквозь подвязку, извиваясь у меня на плече. Я подхожу к своей "Шевелле" 70-го года выпуска и распахиваю пассажирскую дверцу. Зои все еще выкрикивает в мой адрес то, что, я уверен, является ругательствами и непристойностями, когда я снимаю ее с плеча и сажаю на сиденье.

Я наклоняюсь и прижимаю ее плечи к сиденью, когда она смотрит на меня.

— Если я выну это у тебя изо рта, — рычу я. — Ты будешь кричать?

Она тычет рукой вверх, отгоняя меня. Я хихикаю.

— Как хочешь.

“Мммммммммм!! Фмммммф!”

Я вздыхаю. — Это что, " нет, Лев, я не буду кричать”?

Зои пристально смотрит на меня.

— У тебя есть хоть один шанс, поняла?

Я поднимаю руку и вытаскиваю подвязку у нее изо рта. Ее лицо розовое и раскрасневшееся, губы припухли ровно настолько, чтобы я застонал.

— Лучше?

— Пошел ты, — выплевывает она.

— А я думал, что ты хорошая маленькая девочка из высшего общества.

Зои насмешливо смотрит на меня. Господи, даже насмехаясь, она невероятно великолепна. Ошеломляющая, пленительная, и мне очень, очень трудно не схватить ее и не овладеть ею снова прямо здесь.

Она кипит, глядя мне в лицо.

— Что ты делаешь?

— Забираю тебя.

Она густо краснеет. — что?

— Я сказал, что забираю тебя.

— Нет, я слышал тебя, я просто не понимаю…

— Ты же не хочешь выходить замуж за этого придурка.

Она поджимает губы.

— Так ты говоришь?

Моя челюсть сжимается, когда я пристально смотрю на нее.

— Ты этого не сделаешь.

— Как же…

— Потому что я знаю, что ты моя, — рычу я, заставляя ее задыхаться от жестокости этого, когда я наклоняюсь к ней ближе. — Потому что я знаю, что ты мечтала обо мне и тосковала по мне с того дня.