Мои глаза встречаются с глазами Мала, прося его остановиться. Его челюсть сжимается, глаза превращаются в ледяные синие щели. Но он резко кивает, и я чувствую, как напряжение в его теле ослабевает под моим прикосновением.

Я сглатываю, поворачиваясь обратно к брату.

— Дэмиен, — тихо говорю я. — Мне жаль, что ты узнал об этом так. Но это не твое решение.

Его глаза встречаются с моими, и я вижу боль и разочарование в них. Он всегда был защитником для меня — иногда слишком — но я знаю, что это больше, чем просто это. Он злится, сбит с толку и, вероятно, беспокоится, что я совершаю огромную ошибку.

Неделю назад я могла бы согласиться с ним.

Но не сейчас.

— Я взрослая женщина, — говорю я, мой голос спокойный, но твердый. — Могу сама принимать решения.

Челюсть Дэмиена сжимается, и на мгновение я думаю, что он собирается спорить. Но затем он резко выдыхает, качая головой.

— Ладно. Делай, что хочешь, Фрея.

Он разворачивается и уходит, оставляя напряжение между нами, висящее тяжелым грузом в воздухе. Я чувствую укол вины в груди, но прежде чем могу погрузиться в это, Мал притягивает меня ближе, его рука обхватывает мою талию.

— Ты не обязана ему объяснений, — тихо бормочет Мал мне на ухо.

Я прижимаюсь к нему, мое тело инстинктивно реагирует на жар между нами, но разум крутится.

Это бардак. И он только ухудшится.

* * *

Столовая в особняке Кензо наполнена разговорами, но напряжение уже чувствуется, даже несмотря на то, что ни Дэмиен, ни Мал еще не в комнате. Оно настолько густое, что кажется невидимой грозовой тучей, нависшей над столом, и я чувствую его тяжесть, давящую на меня, когда занимаю свое место.

…Место, которое я очень дипломатично выбрала с помощью Анники.

За последние несколько часов я во всем призналась своей лучшей подруге. Опять же, не то чтобы я кому-то что-то была должна. Но почувствовала, что должна выложить карты на стол. Поэтому мы сели у одного из прудов с карпами, и я рассказала ей все.

Ну… знаешь… почти.

И, конечно, Анника сразу напомнила мне, почему она моя лучшая подруга в мире и ближе, чем сестра, когда обняла меня и сказала, что все, чего она хочет для меня, — это чтобы я была счастлива и в безопасности.

Я сказала ей, что и то, и другое у меня есть.

Но да, Холодная война за обеденным столом сегодня вечером была, и все еще остается, реальной возможностью.

Поэтому, чтобы попытаться справиться с гиперопекой Дэмиена и чрезмерной собственничностью Мала, Анни помогла мне расставить круглый обеденный стол так, чтобы я могла успокоить обоих. Мы посадили Мала слева от меня, Дэмиена справа, с Анникой рядом с ним, затем Кензо, Сота, Кир и Исаак — которые все прибыли раньше с Дэмиеном — затем Хану и, наконец, Така, между ней и Малом.

Мы даже использовали карточки с именами, ради всего святого.

Конечно, когда я только что вошла в столовую, увидела, что наша тщательно спланированная дипломатия была полностью разрушена.

Теперь за столом сидят: Мал, я, Хана, Анника, Кензо, Сота, Кир, Дэмиен, Исаак и затем Такеши, поставив Дэмиена прямо напротив меня.

Не нужно быть детективом, чтобы понять, кто виновник, особенно когда этот виновник входит, выглядит крайне довольным собой, садясь рядом со мной.

— Серьезно? — бормочу я, поворачиваясь к Малу.

— Серьезно, — рычит он в ответ, как раз когда Дэмиен входит с хмурым лицом, видя, где он сидит.

На секунду я думаю, что у нас на руках еще одна почти драка. Но Кир чувствует напряжение и жестом зовет Дэмиена сесть.

Сразу после этого он оглядывается на меня, поднимая строгую, но вопросительную бровь, когда его глаза переходят от меня к Малу, а затем обратно ко мне.

Мое лицо горит, когда я достаю телефон и отправляю ему короткое сообщение.

Я:

Это сложно. Мне жаль. Я должна была сказать тебе раньше. Можем поговорить после ужина?

Ответ Кира быстрый, и он вызывает улыбку на моем лице, когда я читаю его.

Кир:

Ты не должна извиняться передо мной или кем-либо еще за свои чувства, Фрея. И поверь мне, это никогда не бывает просто. Я буду здесь несколько дней, если захочешь поговорить. Но ты мне ничего не должна.

Кир:

Просто скажи мне — ты счастлива, в безопасности и тебя уважают?

Я кусаю нижнюю губу, мое лицо краснеет.

Я:

Да. Очень.

Кир:

Тогда я просто счастлив за тебя.

Кир:

С, конечно, обязательным «если он причинит тебе боль, я отрежу ему яйца и заставлю съесть их на тосте, прежде чем потрачу примерно две недели на то, чтобы убить его самым медленным и мучительным способом, который я могу придумать».

Я улыбаюсь, глядя через стол на Кира. Он подмигивает мне, кивая подбородком.

Дзиро, личный повар Кензо, выносит роскошное угощение, которое он приготовил на вечер: смесь великолепных суши и сашими, а также всевозможные невероятно вкусные японские закуски: караагэ, менти кацу, ассорти из якитори и окономияки.