Одна из дверей машины открылась, и из нее вышла молодая женщина с длинными темными волосами. Она подняла руки и отошла от машины. Через мгновение из машины вышли пожилая женщина и девушка и тоже подняли руки.

— Это, должно быть, наша дорогая тетя и кузины, — тихо сказал Маттео. — Но этот ублюдок за рулем, похоже, хочет нас разозлить. Не уверен, что он это продумал.

— О, он выйдет из машины, не волнуйся, — сказал я, распахнул дверцу и вылез, вытаскивая пистолет.

Старшая девочка, Кара, смотрела на меня так, словно я восстал из ада, а ее младшая сестра съежилась рядом с матерью.

Маттео и Ромеро подошли ко мне.

— Пойдем к ним, — приказал я.

— Думаешь, им можно доверять? — с сомнением спросил Маттео.

— Нет, — пробормотал я. — Но они не представляют для нас опасности. Повернувшись к Ромеро, я добавил.

— Оставайся здесь и прикрой нас.

Он кивнул, не сводя глаз с машины. Затем я подал знак другим своим людям в другой машине.

Мы с Маттео подошли поближе к трем женщинам, но остановились на приличном расстоянии.

— Твой водитель должен выйти, — приказал я, кивнув в сторону трусливого ублюдка, все еще прячущегося в машине. Какой мужчина позволит женщинам и девушкам выйти на линию огня, а сам останется в стороне?

Моя кузина Кара повернулась к трусу и помахала ему рукой. Он не пошевелился.

— Если он не выйдет в ближайшее время, я сам его вытащу, и ему это не понравится, - пробормотал Маттео.

Наконец человек вышел, подняв руки над головой, и Орфео тут же набросился на него, заломив руки за спину. Киска даже вскрикнула от боли. Если Орфео уже отреагировал подобным образом, ему не понравится разговор, который мы с Маттео будем вести позже. Орфео с силой ударил его по затылку и оттащил труса в сторону.

Младшая девочка заплакала, и Кара взяла ее за руку, но от этого она заплакала еще сильнее.

Кара расправила плечи и посмотрела на меня.

— Я Кара. Я твоя кузина.

— Мы точно знаем, кто вы, — резко сказал Маттео.

Я сделал им знак подойти поближе. После минутного колебания Кара пошла первой, за ней мать и сестра.

— Подождите, — сказал я им, когда мы остановились перед машиной. — Мы проверим вас на наличие оружия.

Маттео подошел к тете, а я повернулся к младшей девочке и потянулся к ней, но она отшатнулась, ее глаза расширились от ужаса.

— Тэлия, — пропела ее сестра. — Он не причинит тебе вреда.

— Я пощупаю твои ноги и спину в поисках оружия. Если ты предпочитаешь, чтобы мои руки не касались твоей груди, можешь поднять рубашку, но мне нужно убедиться, что ты не принесла оружие, — твердо сказал я ей.

Я коснулся ее плеч и почувствовал, как она дрожит от моего прикосновения. Маттео посмотрел на меня. Я быстро прощупал ее спину, затем перешел к икрам и бедрам. Я решил не трогать ее бедра.

— Ты предпочтешь задрать рубашку?

Я был бессердечным ублюдком, но даже мне не нравилось заставлять девушку, которая, очевидно, прошла через много дерьма, поднять свою рубашку, тем не менее, я должен был убедиться, что это не ловушка, и даже невинные девушки могут быть манипулированы, чтобы стать оружием.

Дрожащими пальцами она приподняла футболку, обнажив голую кожу и простой черный лифчик, но без оружия.

Я кивнул, и она быстро опустила ее обратно.

— Ты можешь сесть в машину. Ты, Кара, сядешь впереди со мной, а Маттео с мамой и сестрой сзади.

Пока Орфео выжимал из него информацию, мы должны были доставить их в сферу.

Конечно, Ария настояла, чтобы мы взяли их на несколько дней, пока не найдем безопасное место для них. Я не упомянул, что главная причина, по которой я им помогал, заключалась в том, что мне нужен был Гроул, бывший головорез Каморры, на тот случай, если однажды дело дойдет до войны с Каморрой.

Я думал, что наткнусь на протесты моих тетушек Эгидии и Криминеллы, но они были на удивление рады, что их сестра вернулась. С тех пор, как я избавился от своего коварного дядюшки, все стало намного проще.

Пока Талия и Кара жили в особняке, Марселла оставалась в Нью-Йорке, и несколько раз Ария навещала моих кузин, пока они оставались в Хэмптоне, она оставляла нашу дочь с Ромеро и Лили. Скрывать существование Марселлы было крайне важно. Я видел, как Данте использовал Арию против меня. Я не хотел думать о том, что сделали бы мои враги, если бы узнали о Марселле.

Когда я впервые увидел Гроула, мои инстинкты подсказали мне убить его, несмотря на нашу сделку. Он много лет был палачом Каморры. Он был сыном Бенедетто Фальконе, единокровным братом Ремо, все, что говорит против него. Он должен был быть таким же извращенцем, как и они, но я был человеком чести и дал ему слово. Он выполнил свою часть, ослабил Каморру. Ему придется проявить себя в течение следующих нескольких месяцев.