Джианна приподняла солнцезащитные очки и обменялась веселым взглядом с Лили.

— Подожди, пока ты забеременеешь и не сможешь больше двигаться, — пробормотала я, вытягиваясь и снова застонав.

— Поверь, у меня нет ни малейшего намерения забеременеть. Ни Маттео, ни я не хотим детей.

Лили закусила губу.

— Я бы хотела иметь детей от Ромеро, но мы подождем несколько лет, пока я немного подрасту.

Я никогда не думала, что стану матерью в двадцать три года, но теперь я была счастлива.

Джианна посмотрела на Деметрио, который сидел за садовым столом в тени.

— Тебе не жарко в этом наряде?

На нем была черная рубашка с длинными рукавами и черные джинсы.

— Я здесь не для того, чтобы развлекаться.

Джианна фыркнула.

— Боже упаси того, кто повеселиться здесь.

Я рассмеялась.

— Оставь его в покое.

Деметрио одарил меня благодарной улыбкой, затем вернулся к осмотру помещения. Я заснула с солнцем на лице, но в конце концов проснулась, потому что Марселла подняла бурю. Я заморгала от солнечного света.

— Который час?

— Понятия не имею, — ответила Джианна, опуская книгу, которую читала.

Я посмотрела на океан, гадая, удастся ли нам вернуться в Италию в следующем году. Последние несколько недель, проведенных в особняке, заставили меня тосковать по бескрайним просторам моря.

— Когда ты в последний раз была на улице? — спросила Джианна, с беспокойством глядя на меня.

— Я сейчас на улице.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Ромеро сказал, что это к лучшему, что беременность Арии остается тайной, даже если люди предполагают, что у Арии был нервный срыв, будучи замужем за Лукой.

Я искоса взглянула на нее.

— Что?

Лили поморщилась.

— Потому что ты исчезла из общества за последние четыре месяца. Ходят слухи, что ты на реабилитации или в психиатрической клинике, а другой, что Лука запирает тебя, потому что ты слишком красива, и он не выносит, когда другие смотрят на тебя.

— Что за чушь, — пробормотала Джианна.

— Похоже, Маттео распустил слух, чтобы пошутить.

Я закрыла глаза и тихо рассмеялась.

— Думаю, я предпочту слишком красивые слухи сумасшедшим.

Потом посмотрела на свой выпирающий живот. — Даже если сейчас я не чувствую себя очень красивой.

— Как только ты родишь этого ребенка, твое старое тело вернется в мгновение ока, — сказала Джианна.

— По крайней мере, Лука не получит мешочек солидарности, — усмехнулась Лили. — Я читала, что многие мужчины во время беременности набирают больше веса, чем их жены. Это называется солидарная беременность или что-то в этом роде.

— Солидарность зашла слишком далеко, - сказал Лука позади меня, и я испуганно вскрикнула, оглядываясь через плечо. Он стоял, скрестив руки на груди, в одних плавках.

Беременность солидарности? Нет, с Лукой такого точно не случилось. Он был, как всегда, мускулистый, без жира.

Маттео, ухмыляясь, подошел к брату сзади и похлопал его по животу.

— Кажется, я чувствую небольшую выпуклость.

— Единственная выпуклость, которая у меня когда-либо будет, это штаны, и держи руки подальше от них.

— Перестань говорить о выпуклостях, ладно? — пробормотала Джианна. Маттео склонился над ней, на нем тоже были только плавки.

— Почему? Тебе нравится моя выпуклость.

— Хорошо, — сказала я, сморщив нос, и попыталась сесть. Лука протянул руку, ухмылка играла на его губах, но в его глазах было что-то свирепое и защитное, как обычно, когда я показывала свою нынешнюю уязвимость.

Вздохнув, я позволила ему поднять меня на ноги. Я коснулась его мускулистого живота. — Я почти жалею, что ты не набрал вес, тогда бы я не чувствовала себя такой огромной.

Лука наклонился, положив руку мне на живот.

— Ария, не будь смешной. Ты красивая и все еще маленькая.

Я хотела возразить, но его взгляд заставил меня замолчать.

Я не могла найти удобное положение. За последнюю неделю боль в пояснице усилилась, а сегодня была особенно сильной. Я поправила подушку под животом и закрыла глаза, пытаясь заснуть. Было только десять, но я все время чувствовала усталость. До официальной даты родов оставалось еще пять дней, но теперь, когда роды приближались, время тянулось медленно.