— Я хочу ударить тебя по многим причинам.

Лука покачал головой.

— Пошли. Давай найдем отца.

Мы прошли по коридору и спустились по лестнице в кабинет отца. Он уже выходил из комнаты. Я заставил себя надеть маску ярости.

— Не могу поверить, что она такая нахальная.

— Ты ничего не можешь сделать, - сказал мне Лука и повернулся к отцу.

— Рыжеволосая Скудери спровоцировала Маттео.

Отец удивленно поднял брови.

— Как это?

Он жестом пригласил нас в свой кабинет и закрыл дверь. Я притворялся, что киплю от злости, пока Лука сочинял какую-то нелепую историю, которая закончилась тем, что Джианна сказала мне, что ее отец никогда не отдаст ее в Нью-Йорк, и что никто не сможет убедить его в обратном.

— Она произнесла это так, словно я был ниже ее, как будто мы были ниже ее. Я хочу, чтобы эта сука заплатила. Мне все равно, чего она хочет. Я хочу, чтобы она была в моей постели.

В глазах отца вспыхнуло возбуждение. Садист действительно верил в эту чушь, потому что в его извращенной, жаждущей власти, садистском уме это имело смысл.

— Полагаю, я могу поговорить со Скудери. Он будет рад избавиться от нее. Она сущее наказание.

Его улыбка стала шире.

— Тебе придется научить ее хорошим манерам, Маттео.

— Не волнуйся, — сказал я.

Я бы многому ее научил.

Через два дня отец и Скудери пришли к соглашению, и Джианна стала моей. Теперь мне просто нужно было найти подходящее время, чтобы сказать ей.

* * *

Джианна

Иногда по ночам, вспоминая наш поцелуй, я задавалась вопросом, не были ли мы с Маттео такой уж плохой идеей. Но потом позвонила Ария и рассказала мне о том, как она нашла Луку изменяющим ей, и это был звонок, в котором я отчаянно нуждалась. Созданные люди всегда убивали, всегда обманывали, всегда разрушали все, к чему прикасались. Я никому не позволю так со мной обращаться. Я бы даже не дала им шанса попробовать. Как бы мне ни хотелось снова поцеловать Маттео, я поклялась себе, что оттолкну его. Один поцелуй это уже слишком. Если я позволю ему снова оказаться рядом, он никогда не оставит меня в покое.

Конечно, когда я приехала в Нью-Йорк через пару недель после свадьбы Арии, Маттео был в квартире Луки, чтобы поужинать с нами. Улыбка, которую он подарил мне, когда Ария повела меня к столу, заставила мою кровь закипеть. Он рассказал кому-нибудь о нашем поцелуе? Я даже не сказала Арии об этом, а я всегда говорила Арии все. Это будет долгий ужин.

* * *

На следующий день я убедила Арию взять меня на танцы в клуб, отчаянно желая забыть Маттео. Это был мой первый вкус свободы, и, боже, каким хорошим он был!

Не таким хорошим, как с Маттео, напомнил мне мой раздражающий голос, но вскоре его заглушили ритмы, заполнившие танцпол клуба. Это был волнующий опыт, чтобы незнакомые люди хотели меня. Я никогда раньше не одевалась так сексуально, мне никогда этого не позволяли, и я не могла не чувствовать себя странно. Я танцевала с высоким парнем, когда его внезапно оттолкнул от меня не кто иной, как Маттео, блядь, Витьелло.

— Какого черта ты делаешь? — прорычал он.

— Какого черта ты делаешь? Это не твое дело.

Мой партнер по танцу снова обрел равновесие и шагнул к нам, но прежде, чем он успел что-то сказать, Маттео ударил его под ребра, заставив упасть на колени, а затем двое вышибал были там и оттащили парня.

Я стояла в ошеломленном молчании.

— Ты что, с ума сошел?

Маттео приблизил свое лицо к моему и схватил меня за плечо.

— Ты больше никогда этого не сделаешь. Я не позволю тебе связываться с другими парнями.

— Я не валяла дурака, я танцевала.

Потом его слова дошли до меня.

— С другими парнями? Думаешь, раз мы поцеловались, ты можешь сказать мне, что делать с моей жизнью? Я не принадлежу тебе, Маттео.

Он ухмыльнулся.

— О, ты ошибаешься.

Его темные глаза блуждали по моему скудному наряду, задерживаясь на моих голых ногах.

— Каждый дюйм твоего тела принадлежит мне.

Я стряхнула его руку.

— Ты сумасшедший. Отойди от меня.

Он последовал за Лукой, не сказав больше ни слова, но оставил со мной одного из своих глупых телохранителей. Я так разозлилась, что хотела побежать за ним и растереть его в пыль.

Вместо этого я подошла к Арии, которая выглядела потерянной, стоя неподвижно в центре танцпола.

— Вот засранец, —пробормотала я.