Как только я прибыла в Мюнхен, я поняла, что это может сработать. Мне нравилось все в городе, но оставалась проблема, у меня не было денег, чтобы заплатить за комнату. Я не хотела ночевать на улице. Я не была уверена, что это будет безопасно. Когда я шла в центре города, я заметила несколько человек, поющих и играющих на инструментах, и они, казалось, быстро зарабатывали на этом. В шляпах, которые они положили на землю, всегда была куча евро.

Я могу играть на пианино. Отец заставлял Арию, Лили и меня брать уроки с того момента, как мы могли говорить, но у меня не было ни пианино, ни клавишных, чтобы делать музыку. У меня был приличный певческий голос, определенно не из-за чего волноваться, но, по крайней мере, это не заставляло людей затыкать уши. Может, стоит попробовать.

Группа из трех девушек с разноцветными волосами пела и играла на гитаре на следующем углу, и я направилась к ним. Когда они наконец сделали перерыв, я подошла к ним. Я очень надеялась, что они говорят по-английски. Они выглядели как мои ровесники.

— Эй. Я хотела спросить, не знаете ли вы, где я могу делать то, что делаете вы, и петь для людей? У меня нет денег, и это мой единственный шанс заплатить за комнату сегодня.

Девушки обменялись взглядами, и я почти поверила, что они меня не поняли, когда девушка с короткими голубыми волосами сказала с акцентом, который я не смогла разобрать.

— Власти в Мюнхене довольно строги. Они оштрафуют тебя, если ты будешь петь или делать любое другое творчество и искусство на улицах без разрешения.

— Черт. Легко ли получить разрешение?

Девушка с розовыми волосами покачала головой.

— Нет. Они только раздают несколько разрешений, и они удостоверяются, что ты можете петь и фактически играть на инструментах, прежде чем они позволят тебе петь здесь.

Я вздохнула и прислонилась к стене здания. Три девушки обменялись еще одним взглядом, затем прошептали на языке, который определенно не был немецким, прежде чем повернуться ко мне.

— Мы живем в маленькой квартирке. Если ты хочешь, ты можешь спать на диване в гостиной, пока не найдешь работу и не сможешь позволить себе собственное место.

Мои глаза расширились.

— Серьезно?

Голубоволосая девушка с улыбкой кивнула.

— Ты ведь турист, верно?

— Да. Путешествую по Европе перед колледжем.

— Мы все из Хорватии, но последние несколько месяцев провели в Мюнхене. Тебе понравится.

Девушка с розовыми волосами встала.

— Так как тебя зовут?

Мгновение я колебалась, прежде чем решить, кем я хочу быть.

— Гвен.

Может быть, Мюнхен наконец станет местом, где я смогу остановиться и решить, что мне делать с оставшейся частью моей жизни.

* * *

То, что должно было продлиться всего несколько дней, превратилось в два месяца. Я все еще жила в одной квартире с тремя сумасшедшими девчонками из Хорватии. Мы подружились, и я платила за свое место на диване, хоть и немного. Конечно, вся моя жизнь строилась на одной лжи за другой, но иногда я почти забывала, что я не та, за кого себя выдаю. Я даже нашла работу официантки в кафе, которое обслуживало в основном туристов, и мой немецкий значительно улучшился.

Теперь, когда я наконец-то нашла место, где хотела остановиться, я решила дать свиданиям реальный шанс. Когда мои соседи по квартире познакомили меня с Сидом, музыкантом из Канады с длинными дредами, я поняла, что к нему можно привыкнуть и, возможно, даже забыть тот глупый поцелуй, который я разделила с Маттео.

Сид совсем не походил на Маттео. В том мире, где я выросла, он был совсем не похож на мужчин. Он был веганом, миролюбивым идеалистом и никогда не колебался, убеждая других в своих идеалах. Он мог часами говорить об ужасах молочных ферм и опасностях НРА. Иногда я гадала, что бы он сказал, если бы узнал, кто я такая.

Я поняла, что этот идеалистический улучшитель мира был его маской. Может быть, все носили какие-то маски. То, что поначалу казалось мне новым и милым, быстро начало меня раздражать. И все же я не могла порвать с Сидом, потому что это было бы полной неудачей. Если даже такой человек, как Сид, не мог помешать мне думать о Маттео, то кто мог?