Лука посмотрел на нас через плечо, и я еще больше понизила голос. Я надеялась, что он не слышал, что я сказала. Ромеро, казалось, был занят поисками хорошей радиостанции.

— Зачем ты это сделала? — я спросила шёпотом.

— Лили, я не хочу, чтобы ты пострадала. Ты думаешь, что Ромеро сделает тебя счастливее и поможет справиться с печалью, но это только ухудшит ситуацию. Может быть, ты думаешь, что влюбилась в него, но не стоит путать одиночество с чем-то другим.

Я недоверчиво уставилась на сестру.

— Я не идиотка. Я знаю свои чувства.

Ария взяла меня за руку.

— Пожалуйста, не сердись, Лили. Я только хочу защитить тебя.

Все всегда говорили, что хотят защитить меня. Интересно, от чего? От жизни?

***

Через два дня Ария, Джианна, Маттео, Ромеро и Лука уехали в Нью-Йорк. Я не была уверена, когда увижу их снова. Ария спросила отца, могу ли я навестить их на пару недель летом, но он отказался, не скрывая взгляда в сторону Джианны. Я сделала храброе лицо, сказала им, что буду занята, проводя время с друзьями и заботясь о Фаби. Ромеро даже не обнял меня на прощание, и у нас с ним не было возможности поговорить наедине. Может, это и к лучшему, что я не могла спросить его о поцелуе.

Ария позвонила в тот же вечер, пытаясь убедиться, что я действительно в порядке. Я не была, но не сказала ей.

Вместо этого я научилась делать вид, что все идет хорошо. Но мои друзья были либо в отпуске, либо заняты семейными делами, и я проводила дни одна в нашем доме, в компании горничной и моего древнего телохранителя. Отца и Фаби почти все время не было, а когда они возвращались, то не делились новыми секретами, о которых не могли со мной говорить, и даже в их присутствии я чувствовала себя одинокой. Одиночество, которое ты испытываешь, когда тебя окружают люди, худший вид одиночества.

Я часто часами сидела в кресле рядом с кроватью, где умерла мама, думала о ее последних словах и гадала, как мне сдержать обещание. Отец не разрешал мне учиться в колледже, не разрешал посещать Нью-Йорк, не хотел, чтобы я тусовалась с друзьями. Все, что я могла делать это ждать, пока что-то случится, пока не случится жизнь. Может быть, если бы мама не умерла, отец провел бы лето, знакомя меня с потенциальными мужьями, и мне пришлось бы планировать свадьбу на ближайшее время. Даже это казалось предпочтительнее, чем то, как разворачивалась моя жизнь сейчас, без чего-либо, чего можно было ожидать.

Ромеро

Лука, Маттео и я играли в карты, когда зазвонил телефон Арии. Она сидела на диване с Джианной, пила вино и смеялась.

Как только Ария начала говорить, я понял, что что-то не так. Лука тоже положил карты.

— Почему ты не позвонил раньше? Ты должны были отправить ее с нами!

Лука встал.

— Ты тоже можешь поговорить со мной, — сказала Ария, затем посмотрела на Луку.

— Мой отец хочет поговорить с тобой.

Она протянула ему трубку, и Лука взял ее, озабоченно взглянув на жену.

Джианна пересекла комнату и подошла к сестре.

— Что происходит?

У меня было плохое предчувствие.

— Лили сегодня потеряла сознание. Очевидно, она мало ела после похорон.

Я поднялся со стула.

— С ней все в порядке?

Ария кивнула.

— Физически да. Отец вызвал врача и врач сказал, что ей нужно больше есть и пить. Но дело не только в этом. Судя по тому, что сказал отец, Лили была одна почти все время с тех пор, как мы уехали. Никто о ней не заботился. Не могу поверить, что позволила отцу уговорить меня оставить ее там. Надо было сразу взять ее с собой в Нью-Йорк.

— Клянусь честью, с Лилианой ничего не случится, пока она здесь. Она будет хорошо защищена. Я позабочусь об этом, — сказал Лука. Затем он выслушал то, что Скудери хотел сказать на другом конце провода.

— Мне это известно. Поверь мне, Лилиана будет в такой же безопасности, как и в Чикаго.

Он снова послушал и повесил трубку.

Ария бросилась к нему.

— И что? Позволит ли он ей приехать сюда?

Лука натянуто улыбнулся.

— Он разрешил ей провести здесь все лето, а может, и больше. Похоже, он действительно беспокоится о ней.

— Неужели? Вот здорово! — сказала Ария, сияя.

— Я сомневаюсь, что он делает это, потому что беспокоится, но кого это волнует, пока он позволяет ей оставаться с нами, — сказала Джианна.

— Когда она приедет? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал небрежно, как будто я был всего лишь озабоченным солдатом, удостоверяющимся, что он может выполнять свои обязанности телохранителя.