Это был мой стандартный заказ, и мой мозг был слишком измотан, чтобы проверить доску для ежедневных специальных блюд.

— Мне тоже, — сказал Ромеро и достал бумажник, чтобы заплатить за нас обоих.

— Тебе не нужно было платить за меня, — прошептала я, когда мы подошли к свободному столику у окна.

Ромеро поднял темную бровь.

— Женщина никогда не платит, когда она со мной.

— О? — с любопытством спросила я. Ромеро выглядел так, будто уже пожалел о своих словах, но было слишком поздно. Он возбудил мое любопытство. — Сколько у тебя было девушек?

Это был очень личный вопрос.

Ромеро усмехнулся.

— Это не то, что я собираюсь рассказать тебе.

— Значит, много, — рассмеялась я. Официант принес заказ, давая Ромеро время прийти в себя. В тот момент она была вне пределов слышимости, я сказала.

— Я знаю, как обстоят дела у наших мужчин. У тебя много женщин.

— Значит, ты всех нас знаешь? — спросил Ромеро. Он откинулся на спинку стула, как будто ему было все равно.

Я сделала глоток капучино.

— Женщины болтают, а из того, что я слышала, большинство мужчин не говорят "нет" публичным домам. Для большинства из них это своего рода хобби, иметь как можно больше женщин.

— Многие мужчины, но не все из них.

— Значит, ты исключение?

С сомнением спросила я. Я хотела, чтобы это было правдой, но я была реалисткой.

Ромеро откусил кусочек кекса, очевидно, обдумывая, что мне сказать.

— В молодости у меня бывали бурные дни, лет в восемнадцать-девятнадцать.

— А теперь? У тебя есть девушка? Невеста?

Я всегда выкидывала эту мысль из головы, но то, как Ромеро говорил, было правильным решением.

Я отхлебнула кофе, радуясь ощущению чашки в руках. Это дало мне возможность сосредоточиться.

Ромеро покачал головой с непроницаемым выражением лица.

— Нет, в последние годы у меня были подруги, но трудно поддерживать устойчивые отношения, если работа всегда на первом месте. Я солдат. Семья всегда будет моим главным приоритетом. Большинство женщин этого не выносят.

— Большинство женщин не спрашивают, хотят они такой жизни или нет. Насчет брака по расчету?

— Мне не нравится, что кто-то говорит мне, на ком я должен жениться.

— Значит, твоя семья никогда не пыталась свести тебя с кем-то?

Ромеро усмехнулся. Я могла бы перепрыгнуть через стол и забраться к нему на колени.

— Конечно, пытались. Мы итальянцы, это у нас в крови вмешиваться в жизнь наших детей.

— Но тебе никогда не нравились девушки, которых они предлагали?

— Некоторые из них мне нравились, но либо они не интересовались мной, либо я не мог представить, что проведу с ними остаток жизни.

— И никто никогда не пытался заставить тебя жениться?

— Как они могут заставить меня?

Я кивнула.

Да, как? Он был настоящим мужчиной, а не глупой девчонкой.

— Ты прав. Ты можешь принимать свои собственные решения.

Ромеро поставил чашку.

— Лука может попросить меня жениться на ком то по политическим причинам. Наверное, я бы ему не отказал.

— Но он этого не сделает, — возразила я.

— Может быть, тебе тоже придется выбирать. Возможно, ты скоро встретишь идеального парня, и он будет достоин твоего отца.

Идеальный парень сидел передо мной. Меня задело, что Ромеро предложил мне найти кого-то другого. Неужели он не понимает, что я испытываю к нему чувства? Я не хотела найти парня, которого одобрил бы мой отец. Я хотела мужчину передо мной.

После этого мы говорили о всяких пустяках, ни о чем важном, и очень скоро нам пришлось возвращаться домой. В этот раз мы не взялись за руки. Я старалась не расстраиваться, но это было трудно. Когда мы вошли в вестибюль, я почувствовала, как тяжесть давящей грусти снова легла на мои плечи.

Ромеро слегка коснулся моей руки. Мои глаза прошлись по его сильной челюсти с намеком на темную щетину, его встревоженным карим глазам, его выдающимся скулам. И тогда я сделала то, что обещала себе больше не делать, но прямо сейчас, в этом холодном, безнадежном доме, он был светом, а я мотыльком.

Я встала на цыпочки и поцеловала его. Прикосновение было кратким, едва ощутимым, но оно заставило меня желать большего. Ромеро схватил меня за руки и оттолкнул.

— Лилиана, не надо.

Я высвободилась из его объятий и ушла, не сказав больше ни слова. Мама говорила, что я должна рисковать ради своего счастья, и я это делала.

Ромеро