Лучше. Более безопасный. Я тоже могу нарушить этот момент. Пришлось его сломать, если я хотела выйти из этого невредимой.

Фабиано напрягся, контроль окончательно соскользнул, и он кончил с содроганием. Отвращение, которого я ожидала, так и не пришло. Я хотела прикоснуться к нему, и было удивительно наблюдать за ним в таком состоянии. Я хотела большего.

Когда наше дыхание, наконец, успокоилось, Фабиано поднял с земли шерстяное одеяло и обернул его вокруг нас, его теплое тело прижалось к моему. Я откинулась назад, закрыв глаза. Несмотря на красоту города внизу, ничто не могло сравниться с ощущением наших тел, прижатых друг к другу. Я так долго была одна. Возможно, всю жизнь. И теперь был кто-то, чья близость давала мне чувство принадлежности, которое я не думала возможным. Фабиано был опасен для всех вокруг, но для моего сердца он представлял самую большую опасность.

Г Л А В А 14

Л Е О Н А

Рождественское утро. Отец проглотил приготовленный мной французский тост и встал.

— На Рождество будет одна из самых больших гонок года. Мне нужно сделать ставку.

Конечно, он должен был. Речь всегда шла о ставках и азартных играх. О гонках и боях. Как я могла ожидать, что мой отец захочет провести Рождество со мной?

Я кивнула, проглатывая горькие слова, которые хотели вырваться наружу. Он вышел из кухни, оставив меня наедине с грязной посудой. Я подождала, пока он выйдет из квартиры, потом достала из рюкзака сложенный листок бумаги с номером реабилитационного центра и набрала его на своем новом телефоне. После двух Гудков ответил женский голос.

— Я звоню Мелиссе Холл, я ее дочь.

Меня переполняло чувство вины. С тех пор как я приехала в Лас-Вегас, я звонила только второй раз, но врачи сказали мне, что лучше дать маме время привыкнуть, прежде чем она снова столкнется с влиянием извне. И втайне я почувствовала облегчение, что на какое-то время избавилась от ее проблем.

На другом конце провода воцарилась тишина, если не считать звука печатания клавиатуры.

— Она уехала два дня назад.

— Уехала? — повторила я, и мой желудок сжался.

— Рецидив. — женщина молчала на другом конце провода, ожидая, что я скажу. — Вы хотите, чтобы я позвала одного из ее лечащих врачей, чтобы он объяснил вам детали?

— Нет, — сердито ответила я и повесила трубку.

Я знала все. У мамы снова случился рецидив. Не знаю, почему я ожидала от нее чего-то другого. И теперь она была там одна, без меня. Страх пронзил меня изнутри. Это был ее последний шанс. В прошлом у нее дважды была передозировка, и я была той, кто спас ее, но теперь я была далеко. Она не могла быть одна. Она может забыть поесть, и ей может стать грустно, слишком грустно, особенно после того, как Джон обойдется с ней, как с дерьмом. Она нуждалась во мне.

Я мрачно уставилась на тарелки перед собой, прислушиваясь к оглушительной тишине квартиры. Слезы застилали мне глаза. Мне нужно было найти ее, пока не стало слишком поздно. Я всегда была смотрителем в наших отношениях. Моя мать была как ребенок во многих отношениях. Мне не следовало слушать врачей. Я с самого начала знала, что моя мать безнадежна. Был только один человек, к которому я могла обратиться.

Я напечатала.

Я: Мне нужна твоя помощь, Фабиано. Пожалуйста.

И нажала отправить.

Ф А Б И А Н О

— Сегодняшний день принесет нам миллионы, — сказал Нино.

Я оторвал взгляд от экрана телевизора, показывающего разминку перед гонкой. Нино смотрел на айпад у себя на коленях. Римо покачал головой на брата, раздраженный.

— Ради всего святого, наблюдай за гонкой. У нас есть букмекер. Наслаждайся хоть раз. Перестань вести себя как гребаный математик.

Нино пожал плечами.

— Я не верю в нашу контору, где они могут сделать лучшую работу, чем я. Зачем соглашаться на меньший вариант?

Савио фыркнул.

— Ты так чертовски самоуверен.

Если бы Нино не был братом Римо, он бы изучал математику или что-нибудь в этом роде. Он был гением, что делало его вдвойне смертоносным.

Римо выхватил нож из чехла, висевший у него на груди, и бросил его одним движением запястья. Острое лезвие пронзило мягкую коричневую кожу рядом с левым бедром Нино. Нино оторвал взгляд от айпада, потом посмотрел на нож, торчащий из дивана.

— Хорошо, что гонки приносят нам столько денег, если ты дальше продолжишь уничтожать нашу мебель, — протянул он.

Римо отмахнулся. Нино положил айпад на стол рядом с собой и вытащил нож. Он начал крутить его между пальцами.

— Ну и как там твоя официантка? — спросил Римо. — Она еще не надоела?

Я пожал плечами.

— Она достаточно занимательна.