Я присел над ней на корточки, глядя на ее широко раскрытые от шока глаза и растрепанные локоны. Она приподнялась на локтях, но не двинулась с места. Ее взгляд упал на мои боксеры, прежде чем она быстро отвернулась. Я знал, что она покраснела бы, если бы ее лицо не было красным от напряжения. Меня охватил трепет, как всегда, когда ее невинность просвечивала сквозь меня. Я выпрямился, и она тоже медленно поднялась на ноги.

Она была ужасным бойцом. Не в ее характере причинять людям боль. Возможно, я мог бы заставить ее ударить сильнее, если бы причинил ей боль. Боль была сильным катализатором, но причинять ей боль не было тем, что я имел в виду. Я хотел заставить ее кричать, но не от боли.

Она сжала руки в кулаки. Ее запястья были покрыты кровавыми отпечатками пальцев, но рана на моей ладони была лишь слабой пульсацией.

— Попробуем еще раз?

Я ухмыльнулся. Она пыталась избежать ситуации. Я наклонил голову, затем изобразил атаку. Она подняла руки, словно защищаясь, и закрыла глаза.

— Никогда не закрывай глаза перед врагом.

Она посмотрела на меня и попыталась ударить в живот. Я увернулся от ее тщетной попытки и схватил ее сзади. Я обхватил ее руками и прижался бедрами к ее ягодицам. Я двигал ее вперед, пока она не прижалась к клетке, а моя эрекция не прижалась к ее упругой заднице. Она издала звук протеста.

— Фабиано, — прохрипела она, чувствуя, как в ней закипает гнев.

— Остановись.

— Заставь меня, — бросил я вызов, затем слегка прикусил изгиб ее шеи и засосал кожу в рот. Она застонала, успокоившись начала извиваться всерьез. Когда я отпустил ее мягкую кожу, я оставил свой след. Она попыталась пнуть меня в спину, но лишь слегка задела мою голень. — Ты можешь сделать лучше, — сказал я.

Она попыталась оттолкнуть меня, но снова не смогла. Возможно, это было несправедливо. Даже лучшие бойцы недолго продержались в бою против меня. Но то, что я делал с Леоной, даже близко не подходило к бою. Больше похоже на игру.

Внезапно она обмякла под моими прикосновениями и прижалась задом к моей эрекции. Если она думала, что это сбьет меня с толку, то глубоко ошибалась. В отличие от нее, у меня было более чем достаточно опыта, и я не был расстроен прикладом к моему члену. Единственной неприятной вещью была одежда, отделяющая ее задницу от моего члена.

— Играешь с огнем? — тихо спросил я.

— Это ты начал, — пробормотала она, негодование вспыхнуло в ее глазах. Наконец-то в них была какая-то борьба.

— И я готов играть до конца. — сказал я с намеком. — А ты? — я снова уперся своей эрекцией в ее задницу.

Она замерла.

— Нет. Я нет.

Ее голос больше не был игривым или сердитым. Я посмотрел на мягкие веснушки на ее носу и щеке. Ее глаза встретились с моими. Ей было не по себе, она нервничала, но не боялась. Она доверяла мне уважать ее границы. Леона может меня погубить.

Я ослабил хватку на ее руках, позволяя ей повернуться. Она подняла голову, изучая мое лицо. Интересно, когда она перестанет искать то, чего нет?

Я прижал ладони к клетке рядом с ее головой, позволяя моей голове упасть вперед, пока наши губы не оказались менее чем в дюйме друг от друга. Ее глаза метнулись вниз, и она удивила меня, когда поднялась на цыпочки и сократила расстояние.

Ее поцелуй был мягким и сдержанным. Мое тело кричало о чем-то другом. Я углубил поцелуй, затем схватил ее за ягодицы и приподнял, пока ее ноги не обвились вокруг моей талии. Прижавшись спиной к клетке, я упивался ее ртом. Она вцепилась мне в плечи, впиваясь ногтями в кожу и пятками в ягодицы. Когда она отстранилась, у нее перехватило дыхание.

— Ты не умеешь устанавливать границы. — сказал я ей.

Она прислонилась головой к клетке.

— Я знаю, — виновато сказала она.

— Так вот что ты называешь борьбой? — протянул Нино, входя в комнату со спортивной сумкой на плече.

Его внимательный взгляд остановился на Леоне. Каждый мускул во мне напрягся. Я опустил Леону и положил руку ей на спину.

Нино проследил за жестом. Выражение его лица не изменилось. В отличие от Римо, он не был склонен к эмоциональным вспышкам. Это делало его более трудным для чтения, определенно не менее опасным. Высокий, стройный, с безукоризненной бородой и темными волосами, собранными в короткий хвост, Нино выглядел как модель на подиуме. Женщины влюблялись в него, пока не понимали, что его бесстрастное выражение лица не было маской. Нино не нужно было скрывать свои эмоции. У него их не было.

— Мы закончили, — сказал я.