Я сглотнула и отвернулась. Эта война скоро станет еще более кровопролитной и жестокой. Как будто это отменит мое похищение. Как будто смерть Римо могла что-то изменить. Но моя семья и Данило должны были загладить свою вину. Что бы я ни сказала, это не изменится.

— Не думаю, что знаю что-нибудь, что поможет тебе.

— Каждая мелочь поможет. Привычки. Динамика между братьями. Слабости Римо. Планировка особняка.

Слабость Римо. Его братьев. Самая большая слабость Римо может быть он сам.

— Римо не доверяет никому, кроме своих братьев и Фабиано. Он умрет за них, — прошептала я.

По какой-то причине я чувствовала себя почти виноватой за то, что рассказала об этом дяде, как будто я была обязана Римо верностью, как будто я была обязана ему чем-то вообще. Он похитил меня, а потом отпустил. Я не была уверена, что заставило меня ненавидеть его больше.

— Кроме семьи, в особняк допускаются только Фабиано и Леона, а иногда и уборщицы. Римо всегда держит нож и пистолет при себе. Он чутко спит ... — я замолчала.

Моя кожа горела от того, что я только что открыла, но Данте только спокойно смотрел на меня. Ни осуждения, ни гнева. Мне все равно пришлось отвести от него взгляд, потому что от его понимания мне стало еще хуже. Он не знал, что я свободно легла в постель Римо, наслаждаясь не только сексом, но и нежностью. Эту сторону Римо никто не знал, и то, что он показал ее мне, значило для меня больше, чем следовало бы.

Смогу ли я вернуть то, что было потеряно? Меня начало трясти, я была ошеломлена ситуацией, своими чувствами.

— Серафина, — твердо сказал Данте, касаясь моего плеча.

Я подняла на него глаза и затряслась еще сильнее, охваченная желанием выложить все, но не достаточно храбра. Я прижалась к дяде, и он утешительно коснулся моего затылка.

— Что же мне делать? Как я буду принадлежать этому месту снова? Все будут смотреть на меня с отвращением.

Тело Данте сжалось еще сильнее.

— Если кто-нибудь узнает, дайте мне знать, и я с ними разберусь.

Я кивнула.

— И ты никогда не переставала принадлежать этому месту. Ты часть этого наряда, часть этой семьи, ничего не изменилось.

Все изменилось. Хуже всего было то, что сделала это я.

• ── ✾ ── •

Когда мы наконец вышли, Сэмюэль снова занял место моей тени. Мы уже шли в столовую, когда открылась входная дверь. Один из наших телохранителей вошел, и София вбежала внутрь. Ее широко раскрытые глаза остановились на мне, и она бросилась в мою сторону. Она столкнулась со мной, и я упала бы назад, если бы Сэмюэль не поддержал меня.

— Ты вернулась! — София крепко обняла меня за талию, и я положила подбородок ей на макушку, улыбаясь. Когда я отстранилась, ее глаза горели счастьем, несмотря на слезы. — Я так по тебе скучала.

— Я тоже скучала по тебе, божья коровка.

Интересно, много ли она знает, что мои родители и Сэмюэль рассказали или не смогли скрыть от нее?

Вошла Валентина с двумя детьми, Анной и Леонасом. Анна была ровесницей Софии, и они очень любили друг друга. Они были не только двоюродными сёстрами, но и лучшими друзьями, несмотря на расстояние между ними.

Леонас было почти восемь и вылитый Данте, за исключением глаз. Анна и Леонас вопросительно посмотрели на мать, и она кивнула, прежде чем они тоже подошли ко мне. Я обняла их, хотя это оказалось трудным, потому что София продолжала цепляться за мою руку. Анну и Софию иногда принимали за сестер, потому что у них был похожий цвет волос.

Валентина поздоровалась со мной последней. Ее объятия были нежными, как будто я была хрупкой, но я одарила ее твердой улыбкой.

— Мы можем поужинать, — сказала мама с храброй улыбкой. Когда рядом дети, она больше не будет плакать, как и все остальные.

Разговор за обеденным столом шел непринужденно. Слишком легко. Я могла бы сказать, что каждый пытался создать нормальную жизнь для меня и для себя. Данило там не было. Я предположила, что он хотел побыть один после того, как я разорвала нашу помолвку, и он не был частью семьи, и теперь он никогда им не будет.

Было странно снова оказаться в окружении своей семьи. Я сидела между братьями и сестрами, они оба хотели быть поближе ко мне, но мои мысли все время возвращались к Лас-Вегасу, к Римо.

— Как Лас-Вегас? — выпалил Леонас, когда мы покончили с десертом, моим любимым декадентским шоколадным тортом.

— Леонас, — резко сказал Данте.

Мой кузен покраснел, осознав свою ошибку. Я сделала глоток воды и пожала плечами.

— Не стоит посещать, если хочешь знать мое мнение.