Папа встал рядом с Сэмюэлем. Ему все еще было трудно встретиться со мной взглядом, когда эта тема была затронута, слишком стыдно за то, что не смог защитить меня.

— Твой брат прав. Фальконе получат по заслугам. Мы уничтожим их сумасшедшую семью, как они уничтожили нашу.

Я сглотнула. Так вот, как он думал? Что наша семья была уничтожена? Я видела это каждый раз, когда он смотрел на моих детей, и на его лице вспыхивали вина и отвращение.

— Римо не отступит и не позволит тебе пытать его брата. Ему наплевать на опасность. Он войдет в наш город и разнесет все на своем пути.

Сэмюэль опустил руку, лицо его исказилось от ненависти к самому себе.

— Как будто мы должны были отправиться в Вегас и спасти тебя.

Папа провел рукой по волосам.

— Ты же знаешь, что не могли. Римо убил бы Фину, как только бы мы приблизились. Нам повезло, что он этого не сделал, когда ты поехал туда один. После этого мы не могли рисковать.

Римо никогда бы меня не убил, но они этого не знали, не могли понять, да и как я могла им объяснить, если сама не понимала?

— Вместо этого мы сидели и ждали, когда он выдвинет требования, пока он был занят навязыванием себя ей и беременностью.

— Я здесь! Перестаньте говорить обо мне так, будто меня здесь нет.

— Прости, голубка. — сказал папа со вздохом.

Мое сердце затрепетало. Он редко называл меня голубкой, не потому, что меньше любил, а потому, что чувствовал ответственность за мои сломанные крылья.

— Я не виню никого из вас, — твердо сказала я, глядя сначала на отца, потом на Сэмюэля. — Но я знаю Римо, и он сделает все, чтобы спасти брата. Что угодно.

— Посмотрим. Мы собираемся сделать прямую трансляцию ублюдку сегодня. Он может наблюдать, как его брата пытают в прямом эфире в даркнете.

Сэмюэль усмехнулся. Я сделала шаг назад.

— Ты шутишь.

— Нет, — ответил Сэмюэль. — Я приехал только за папой. Данило уже все приготовил, и Данте должен прибыть с минуты на минуту.

— Ты это спланировал?

— Нет, не с Адамо, — сказал Сэмюэль. — Мы хотели атаковать гонку. Это была чистая удача, что маленький ублюдок любит гоночные автомобили.

Папа кивнул.

— Нам пора уходить. Пойдем.

Я схватила Сэмюэля за руку.

— Позвольте мне пойти с вами.

Он обменялся взглядом с отцом, который сказал.

— Нет, голубка. Ты не должна это видеть.

— Почему нет? Я была несколько месяцев в плену у Каморры. Ты действительно думаешь, что пытки или кровь все еще беспокоят меня? Думаешь, что-нибудь еще может поставить меня на колени? Я не невинная девушка прошлого. Я имею право быть там. Я была той, кого они похитили. Вы обязаны сделать это для меня, дайте мне пойти с вами.

Они оба уставились на меня, как будто я ударила их, и я почувствовала вспышку вины, но разыгрывание карты вины было моим единственным шансом убедить их, и мне нужно было увидеть Адамо.

Папа на мгновение закрыл глаза, потом слегка кивнул.

— Пойдем.

Он пошел вперед. Сэмюэль обнял меня за плечи и сжал.

— Мы заставим их заплатить за то, что они сделали с тобой. Римо пожалеет о том дне, когда прикоснулся к тебе пальцем.

Я отвела глаза и последовала за Сэмюэлем из нашего дома, который с каждым днем все меньше походил на дом. С каждым днем Невио все больше походил на отца.

• ── ✾ ── •

Задние, в которое они меня привели, был обшарпанным трехэтажным домом недалеко от железнодорожных путей, расположенный в промышленной части Миннеаполиса.

Когда мы вошли внутрь, мои глаза сначала заметили Данило. Он скрестил руки на груди и уставился на экран на столе у стены. Рядом с ним стоял мой дядя Данте, как обычно одетый в костюм, но его пиджак уже висел на стуле перед экраном, и он закатал рукава.

Мой желудок сжался. Я никогда не видела его с засученными рукавами и знала почему. Я никогда не была рядом, когда он пытал кого-то. Был еще один человек, один из солдат отца, который работал за ноутбуком, вероятно, устанавливая связь с даркнетом.

Они обернулись, когда мы вошли, и все взгляды устремились на меня. Меня не должно было быть здесь.

Данте нахмурился и подошел к нам. Данило остался на месте, но тоже наблюдал за мной. Я больше не была его невестой. Я для него ничто. Моя сестра была обещана ему, и теперь она была так же драгоценна, как и я. И все же он будет участвовать в мести отряда за то, что Римо оскорбил Данило самым худшим из возможных способов: он забрал меня у него.