Я взял еще одно печенье и откусил половину, прежде чем положить обратно на тарелку. Потом я погнался за ней. Бег за Киарой вернул мне воспоминания, в которых я не нуждался ни сегодня, ни когда-либо. Гнев захлестнул меня.

Перепрыгивая через две ступеньки, я догнал ее в коридоре, ведущий в их крыло. Я схватил ее за руку и дернул назад. Киара ахнула, но тут же начала действовать, повернувшись ко мне прежде, чем я успел прижать ее к полу. Она знала, что не может позволить мне прижать ее к животу. Как только мой вес ляжет ей на спину, у нее больше не будет шанса защититься. Она была хороша, но я был зол и не в настроении относиться к ней слишком легко.

В ту секунду, когда я оседлал ее бедра, а руки поднял над головой, в ее глазах мелькнула паника.

— Выкинь это из головы, — приказал я.

Я видел борьбу в ее глазах, воспоминания угрожали вырваться наружу даже после такого огромного времени.

— Выкинь черт возьми это из головы, — прорычал я. Я бы не отпустил ее, если бы она этого не сделала.

Негодование вспыхнуло в ее глазах, и она дернула бедрами, но я был слишком тяжелым. Она была маленькой и гибкой, и ей удалось поднять ногу так, что ее колено врезалось прямо в мои яйца.

Каждая клеточка моего тела, каждая мышца, каждая чертова клеточка крови действовала инстинктивно, желая наброситься на меня. Я оттолкнулся от нее и прислонился спиной к стене, тяжело дыша, пытаясь успокоить ярость в венах.

— Извини, — сказала Киара, садясь и обеспокоено наблюдая за мной.

Я мрачно улыбнулся.

— Нет необходимости. Ты сделала то, чему тебя научил Нино.

— Но ты отступил, не потому что я причинила тебе боль ... а потому что, чтобы не причинить мне боль в ответ.

Я поднял брови. Она была проницательна. Я не был уверен, нравится ли мне это.

— Это не имеет значения. Обычный человек не так хорошо знаком с болью, как я. Удар по яйцам отвлечет их.

Она кивнула и, к моему удивлению, села рядом со мной у стены.

— Сегодня день рождения Серафины, верно?

— Киара, — предупредил я.

Она склонила голову набок.

— Она ведь не вышла замуж?

— У меня нет шпионов, поэтому я не знаю.

— Это было бы в новостях. — я перестал искать новости о Серафине через несколько дней после того, как освободил ее. Она осталась в прошлом. — Я думала, она влюбилась в тебя. …

Я стоял, глядя на нее сверху вниз.

— Вы, девушки, всегда превращаете все в сказку, даже похищение. Серафина была моей пленницей. Единственное падение, которое она совершила, было ее грехопадение.

Она тоже оттолкнулась от пола.

— Ты можешь притворяться сколько угодно, но я видела, как ты на нее смотришь.

Я прижал ее к стене.

— Ты ничего не видела, потому что ничего не было. Я трахал Серафину и наслаждался каждым моментом. Я хотел обладать ею, хотел вырвать у нее невинность, и я это сделал. Это все.

— Если бы это было все, ты бы потом купался в своем триумфе. Но ты почти не упоминал о ней с тех пор, как отпустил ... как будто не можешь произнести ее имя.

— Киара, — прорычал я. — Не заводи меня. Не сейчас.

Она толкнула меня в плечо, и я отступил назад. Не сказав больше ни слова, она ушла, но ее глаза сказали более чем достаточно.

Когда я спустился в игровую, чтобы пнуть боксерскую грушу, Савио и Адамо сидели на диване и играли в какую-то долбаную игру. Как будто нам не хватало кровопролития в реальной жизни. Тарелка с печеньем была пуста.

— На кухне есть еще печенье? — спросил Савио, не поднимая глаз.

— Откуда мне знать? Спроси Киару.

Савио бросил на меня любопытный взгляд.

— Что с тобой?

Я опустился на пол напротив них.

— Прямо в этот момент? Ты. В общем? Канзас.

— Эта гонка будет захватывающей. — сказал Адамо.

— Не надо так волноваться. Ты же не веришь, что Римо позволит тебе снова участвовать в гонках после прошлого раза? —пробормотал Савио, закидывая ноги на стол.

— Это не моя вина, — отрезал Адамо.

— Конечно. Когда ты разбиваешь машину, это не твоя вина.

— На этот раз я не разобьюсь. Я гораздо лучше. Я выиграю.

Савио не выглядел убежденным.

— Это самая длинная гонка. Минимум восемь часов. Это дает тебе достаточно времени, чтобы облажаться.

— Я не облажаюсь. И большое расстояние это лучшая часть. Классное расположение, — сказал Адамо.

— Ты не сядешь за руль, — сказал я наконец. — Гонка заканчивается в Канзас-Сити. Я не хочу, чтобы ты был так близко к территории Наряда.