Кто-то постучал в окно. Симона прижалась носом к стеклу и забарабанила по нему маленькими кулачками. Кассио открыл дверь и взял ее на руки, прежде чем усадить к себе на колени рядом со мной. Симона прижалась к нему и устало улыбнулась мне. Я взъерошила ее темно-русые локоны и поджала под себя ноги. Кассио удерживал качели в движении своими длинными ногами.

Вскоре дверь террасы снова открылась, и на крыльцо босиком вышел Даниэле. Протирая глаза, он заковылял к нам. Я посадила его на качели между нами, и он положил свою маленькую головку мне на грудь.

Я никогда не считала себя готовой стать мамой. Я и сама почти каждый день ощущала себя ребенком, пока папа не рассказал мне о моей помолвке с Кассио. Это было правдой, что вы справлялись с поставленными перед вами задачами, если только сталкивались с ними лицом к лицу. Я бы, наверное, часто терпела неудачу, воспитывая этих детей. Я бы училась вместе с ними.

Кассио откинул голову назад, глядя на мир и все вокруг. Я хотела быть его надежным убежищем. Его работа была полна крови, конфликтов и смерти. Я не хотела этого дома. Он поймал мой пристальный взгляд, и устало улыбнулся.

Я буду заботиться о Симоне и Даниэле, буду защищать их от всего, даже от правды. Я поклялась никогда не лгать Кассио, но правда, которую сказал мне его отец, должна была стать единственным исключением.

У лжи был способ в конце концов догнать тебя. Я надеялась, что это был один из тех случаев, когда оно это не сможет сделать.

Джулия

Через девять лет после свадьбы

Кассио вернулся домой во второй половине дня. Он забронировал столик в нашем любимом ресторане на нашу девятую годовщину свадьбы, в маленьком заведении, где подавали деревенскую французскую еду. Мия согласилась присмотреть за Симоной и Даниэле. Хотя это была скорее ночевка, учитывая, что им было девять и почти двенадцать лет. Они больше не нуждались в круглосуточном наблюдении, даже если чаще всего ничего хорошего от них не было.

Мы только что покончили с восхитительным печеночным паштетом с теплой булочкой и двумя бокалами Вионье, моего любимого белого вина, когда я собралась с духом.

— Ты все еще больше не хочешь детей?

Я хотела спросить об этом спокойным, тихим голосом, но вместо этого быстро выпалила.

Кассио медленно опустил бокал, нахмурив брови.

— Ты…?

Я посмотрела на него и подняла свой почти пустой бокал.

— Серьезно? Думаешь, я бы выпила два бокала вина, если бы была беременна?

Он усмехнулся.

— Я как-то об этом не подумал.

— Мужчины, — пробормотала я, но не смогла сдержать улыбки. — Ну, что скажешь?

Я странно нервничала из-за этого. Мы с Кассио говорили почти обо всем, кроме тех деловых отношений, которые он считал слишком жестокими для меня, и тайны о Симоне и Даниэле, которую я все еще хранила в самом глубоком уголке своего сердца.

Кассио положил свою руку на мою.

— Ты хочешь еще одного ребенка?

Ещё одного ребенка. Не ребёнка, не твоего собственного ребёнка. Мы проделали такой долгий путь, и теперь не было никаких сомнений, что Симона и Даниэле тоже мои дети.

— Мне кажется, что наша семья еще не закончена. Я снова хочу ребенка, чтобы его обнимать.

— А еще они плачут, какают, их тошнит и как только они перестают это делать, то закатывают самые страшные истерики. Ты действительно этого хочешь?

Я ухмыльнулась.

— Да.

Кассио покачал головой, будто я была неразумна, но по нежному взгляду его глаз я поняла, что поймала его.

— Иии?

— Если хочешь еще одного ребенка, ты его получишь.

— Но что насчет тебя? Я не хочу, чтобы ты сделал мне ребенка только для одолжения. Кассио склонился над столом.

— Поверь мне, сделать тебе ребенка это не моя работа.

Я легонько шлепнула его по руке, и он продолжил еще более низким голосом:

— Мне бы очень хотелось иметь от тебя ребенка.

— Мы можем начать прямо сегодня, — прошептала я и провела своим высоким каблуком по его штанине, многозначительно улыбаясь. В своем облегающем костюме он выглядел неотразимо.

Один уголок его рта приподнялся.

— Уверена, что хочешь пропустить Canard à l’orange (прим. пер: Утка в апельсиновом соусе) и Crepe Suzette? (прим. пер: Блинчики с апельсиновым вареньем и ликером)

Слышать, как Кассио говорит по-французски, даже если это всего лишь похвала утке в апельсиновом соусе и блинчикам, было почти слишком для того маленького контроля, который у меня остался.

Я прижала каблук к его промежности, отчего у него в горле образовалось низкое шипение.

— Ладно, сначала еда, потом секс.

Он покачал головой, но ничего не смог сказать, потому что официант уже направлялся к нам с нашим главным блюдом.