Я замерла и почти отпустила Симону, что вызвало у нее сердитый крик, но мои глаза были прикованы к Даниэле, который только что заговорил. Не для меня, и не громко, но я услышала это слово. Я с трудом сглотнула, пытаясь решить, стоит ли мне пытаться вытянуть из него еще несколько слов. У него был тихий, мягкий голосок, и я хотела слушать его весь день.

Я решила не давить на него, даже если будет трудно. Вместо этого я пристально посмотрела на Симону.

— Хорошая девочка.

Она усмехнулась и сделала еще пару неуверенных шагов. Как только мы вернулись домой, и у меня появилось немного свободного времени, я взяла телефон и позвонила Кассио. Я не могла больше ждать. Он ответил после первого гудка.

— Что случилось?

Напряженная тревога в его голосе заставила меня пожалеть о своем решении.

— Все в порядке. Просто хотела тебе сказать, что Даниэле сегодня разговаривал с Лулу.

Тишина.

— Ты уверена?

Каждый слог звенел сомнением.

— Да, я слышала, как он произнес ее имя. Разве это не здорово? Мы делаем успехи.

— Зачем ему разговаривать с собакой?

— Многие дети развивают тесные связи со своими домашними животными, потому что они могут делиться с ними всем без осуждения или наказания. Они их лучшие друзья.

— Это не объясняет, почему он так одержим этой собакой.

А потом щелкнуло.

— Для Гайи это напоминало Андреа, но для Даниэле это только напоминает ему о его матери, и это естественно. Если он находит утешение в Лулу, это хорошо.

Кассио вздохнул.

— Возможно. Мне нужно вернуться к работе.

— Хорошо. Ты все еще вернешься домой к ужину?

— Я обещал, так что да.

— Спасибо. Я с удовольствием поужинаю с тобой, — я быстро повесила трубку, не желая быть слишком слащавой.

***

В тот вечер Кассио попросил меня уложить Даниэле в постель. Он выглядел измученным, словно не мог вынести еще одного отказа сына. Уложив Даниэле, я взяла одну из заказанных мною книжек с картинками и начала читать ему, но его внимание было сосредоточено на Лулу, свернувшейся калачиком перед кроватью. Я похлопала по матрасу.

— Иди сюда, Лулу.

Она навострила уши и запрыгнула на одеяло между мной и Даниэле. Его крошечные пальчики нашли ее мех, и он продолжал гладить ее, пока я читала ему книгу.

— Хочешь, чтобы Лулу осталась с тобой?

Даниэле кивнул.

— Но если ты будешь ходить по дому, то разбудишь ее. Можешь остаться в своей постели?

Он обдумал это, склонив голову набок, а затем решительно кивнул. Я улыбнулась, прежде чем поцеловать его лобик. Включив его тусклый ночник, я подошла к двери и погасила лампу.

— Спокойной ночи, Даниэле.

Я уже начала закрывать дверь, когда раздался тихий голос.

— Спокойной ночи.

Я замерла. Я медленно повернулась, но Даниэле спрятался под одеяло. Я сглотнула и вышла. Словно в трансе, я спустилась вниз и обнаружила Кассио в лаундже, готовивший бильярдный стол для нашей игры. Один взгляд на мое лицо и он подошел ко мне.

— Эй, что случилось?

— Даниэле пожелал мне спокойной ночи.

Кассио сделал шаг назад.

— Он говорил с тобой? — в его голосе удивление смешалось с разочарованием.

Сначала Лулу, теперь я.

— Он только пожелал мне спокойной ночи, но ведь это только начало, верно?

Он медленно кивнул, но я могла сказать, что его сильно задело то, что Даниэле заговорил со мной первым. Я обхватила его руками за талию.

— Ты часто уезжаешь, так что Лулу, Симона и я это люди, с которыми он связан. Ты должен найти время, чтобы погулять с нами в собачьем парке или пообедать. Когда ты видишься с ним, он всегда уставший и не в том настроении, для общения с тобой.

— Мы могли бы провести его день рождения в пляжном домике. Даниэле там очень нравится.

Я ухмыльнулась.

— Прекрасно. Я хочу испечь торт и украсить все динозаврами. Может, мы пригласим Мию и ее семью, чтобы Даниэле было с кем поиграть. Ее дочери близки ему по возрасту, верно?

— Одна на год моложе, другая на два года старше. И это звучит как отличный план, — он убрал челку с моего лба.

— Ты все еще ненавидишь ее?

Я вспомнила, что он сказал о моих волосах, когда мы встретились в первый раз. Тогда это было больно, но теперь уже не так сильно. Наши вкусы были очень разными. По крайней мере, Кассио уже почти перестал одевать меня так, как ему хотелось.

— В тебе нет ничего такого, что я ненавижу, — пробормотал он.