— С ним все в порядке. Он просто хочет свежего кофе.

Я почувствовала облегчение, когда через пять минут вышла из кухни с кофейником дымящегося кофе. Сэмюэль не сдвинулся со своего места на полу, но, по крайней мере, съел печенье.

Выражение его лица смягчилось, когда он заметил меня, но я уже увидела темноту.

Я налила ему кофе, и он сделал большой глоток, шипя от обжигающего жара.

Я опустилась на пол рядом с ним, не зная, что сказать. После похищения Фины, Сэмюэль стал еще более замкнутым, и теперь, когда она сбежала, это, вероятно, не изменится.

Несколько минут мы сидели молча, Сэмюэль дул на свой кофе, а я погрузилась в свои мысли. В конце концов, я больше не могла этого выносить.

— Как ты думаешь, мы еще увидим Фину?

Сэмюэль напрягся.

— Она предала нас. Накачала меня наркотиками, чтобы спасти Фальконе. — он замолчал, но его суровое выражение лица сказало мне больше, чем слова.

— Она сделала это ради близнецов. Здесь, в Наряде, они никому не нравились.

Сэмюэль хмыкнул.

— Она могла отправить их в Вегас.

— Ты действительно думаешь, что Фина могла бы жить без своих детей?

Но Сэмюэль был не в том состоянии, чтобы прислушиваться к голосу разума.

— Что теперь будет? — спросила я.

Сэмюэль пожал плечами.

— Мы двинемся дальше. Серафина ушла, и на этот раз мы не будем пытаться ее вернуть. Возможно, однажды она придёт к нам, как только поймет, какой сумасшедший Римо Фальконе.

— Наряд примет ее обратно?

Сэмюэль отвел взгляд, и, несмотря на гнев и чувство предательства, в его глазах читался ясный ответ.

— Она девушка, — сказал он вместо этого.

— Возможно, когда-нибудь наступит мир с Каморрой.

Сэмюэль вскочил на ноги.

— Мира не будет, если Данте не захочет поднять мятеж. Данило, папа и я никогда бы не согласились, и, зная многих будущих Младших Боссов, сомневаюсь, что они хотят мира. Нам это не нужно.

Когда я встала, Сэмюэль тронул меня за плечо.

— Не переживай о войне. Просто постарайся быть счастливой и быть ребенком, София.

Я заставила себя улыбнуться.

— Нашей семье нужно, чтобы я стала взрослой, а теперь, когда я обещана Данило, я не могу оставаться маленькой девочкой.

— Ты можешь выбросить Данило из головы на ближайшие шесть лет, божья коровка. Наша семья сама по себе восстановиться. Ты не можешь исправить то, что сломали Римо и Серафина. — он сжал мое плечо, прежде чем уйти.

Возможно, он был прав, но я знала, что не могу успокоить свои мысли. Я хотела исправить нашу семью и показать Данило, что он сделал правильный выбор.

🐠 Данило 🐠

Моя головная боль все еще пульсировала в висках, когда я направил машину к дому моих родителей. После короткой ночи в особняке Мионе я забрал свою машину и направился в отель, чтобы переодеться и захватить сумку. И поехал обратно в Индианаполис. Мое тело кричало, чтобы я лег спать, но сообщение от мамы заставило меня отправиться к ним вместо этого.

Когда я открыл дверь ключами, Эмма вкатилась в прихожую.

— Я услышала звук твоей машины, — тихо сказала она.

Ее глаза покраснели и опухли от слез. Несмотря на очевидное огорчение, она внимательно посмотрела мне в лицо и сказала:

— Выглядишь не очень. Все в порядке?

Известие о том, что Серафина помогла Римо сбежать, еще не дошло до дома моих родителей. Хотя я сомневался, что это не обсуждается среди моих людей.

Я поцеловал ее в щеку с натянутой улыбкой.

— Дела в Миннеаполисе были напряженными, но давай не будем сейчас об этом переживать.

Это еще мягко сказано. Дерьмо очень скоро ударит, и разочарование моих людей и гнев из-за вражеского переворота попадёт по мне, даже если Данте принял решение. Некоторые будут испытывать мой авторитет, и мне придется проявить силу. Еще больше энергии будет потрачено впустую, в неправильном направлении.

— Мама с папой наверху, — сказала Эмма, а потом прошептала: — Папа был очень плох последние несколько дней. Я думаю... не думаю, что он доживет до Рождества. — ее голос дрогнул, и она закрыла лицо руками.

Я сжал ее плечо.

— Ему и раньше становилось лучше.