— Хочешь, чтобы я это сделал? — спросил Адамо.

Я сделала шаг назад. Я не смотрела на номер два, только на парня, в которого с каждым днем влюблялась все больше. Он хотел помочь мне, но помимо этого жаждал насилия. Он хотел этого, нуждался в этом, возможно, так же сильно, как и я.

— Да, — прошептала я.

Адамо уставился на номер два с леденящим душу взглядом. Охотник, готовый вцепиться в свою добычу. Адамо вырвал нож из ноги номера два, прежде чем порезать его поперек живота, оставив неглубокий порез. Больно, но не смертельно.

Я попятилась и наблюдала, зачарованная и напуганная Адамо, его сосредоточенностью, его рвением, его мастерством.

Я не могла не задаться вопросом, была ли я причиной пробуждения его кровожадности, если моя просьба пробила его стены и вызвала неудержимый голод.

— Адамо, — наконец прошептала я.

Он выронил нож, его взгляд метнулся ко мне. Потребовалось мгновение, прежде чем они действительно увидели меня.

— Теперь он твой, — сказал он хриплым голосом.

Я кивнула и схватила пистолет. Спустить курок было легко, и, как ни странно, это ощущалось почти как акт милосердия.

В грязном подвале раздался выстрел, за которым последовала полная тишина. Я тяжело дышал, пытаясь спуститься с эйфорического блаженства. Мой пульс бешено колотился в венах, и я чувствовал себя почти непобедимым и в целом: возбуждающе живым. Постепенно я снова почувствовал присутствие Динары. Она стояла в нескольких метрах от меня. Она наблюдала за всем без единого слова, каждую секунду я терял контроль. Должно быть, я выглядел безумным, потерявшись в кровавом разгуле. Блядь. Я не мог поверить, что позволил этому поглотить себя.

Я встретил взгляд Динары, ожидая худшего: отвращения и, может быть, даже страх, но обнаружил лишь осознание и намек на шок. Динара опустила пистолет и положила его обратно в сумку с оружием. Я присел на корточки, раздумывая, стоит ли объясняться. Но что я мог сказать, оправдывая свои действия? Я был извращенным ублюдком. Горькая улыбка искривила мои губы, когда я встретился взглядом с прекрасными глазами Динары.

— Один монстр убивает другого, жуткое зрелище, а?

Динара склонила голову набок.

— Ты не такой, как он.

— Но я монстр. На твоем месте я бы постарался убраться как можно подальше.

Возможно, мне наконец-то нужно смириться с тем, что я не могу стать лучше, что моя природа никогда не позволит мне достичь того уровня добра, о котором я мечтал, когда был моложе.

Она покачала головой, и выражение ее лица наполнилось благодарностью.

— Нет. Ты делаешь это ради меня. Это то, о чем я никогда не забуду. И я, черт, никуда не уйду, Адамо.

— Я делаю это ради тебя, да, но небольшая часть также делает это ради себя, потому что я этого хочу.

— Это нормально.

Я хрипло рассмеялся.

— Нормально?

— Да, потому что даже если тебе это в конечном счете нравится, ты делаешь это ради меня. Если это не доказательство... — она замолчала, выглядя почти смущенной.

— Это доказательство, — согласился я.

Доказать Динаре, как много она для меня значит, вот почему я здесь. Вот почему я начал, но не потому, что продолжил, как только положил руки на свою жертву. Как только я приступил к своей темной работе, я потерялся в глубокой жажде и темном голоде. Я с трудом поднялся на ноги. Ноги у меня подкашивались, будто я слишком часто катался на американских горках. Это ощущение после пыток было ближе к наркотическому порыву, чем когда-либо было и могло быть.

Динара выхватила из сумки полотенце и протянула мне. Я взял. Мои руки в крови, а одежда промокла. Они испорчены. Я вспомнил, как Римо и Нино возвращались домой в таком виде, и изображал отвращение, хотя на самом деле был очарован.

Динара спокойно смотрела на меня, и мне было интересно, что она видит. Я вспомнил то болезненное восхищение, которое испытал, когда впервые увидел Римо и Нино в действии. Даже тогда часть меня задавалась вопросом, каково это потерять себя в чем-то настолько порочном, но я боролся с этим, сопротивлялся так долго, как мог.

Динара осмотрела останки номера два. Если это зрелище и выбило ее из колеи, она скрыла это. Когда мои руки стали чистыми, я коснулся ее руки, привлекая ее внимание обратно ко мне.

— Я в порядке, — тихо сказала она. — Я рада, что ты сделал то, что сделал. Он это заслужил, но я ничего не могу поделать. Теперь я это поняла.