Адамо посмотрел на меня так, что температура моего тела поднялась на несколько градусов, и я не была уверена, что мне это понравилось.

— Ты враг, Динара?

Я улыбнулась.

— Зависит от ситуации, я полагаю.

Адамо усмехнулся, потом пожал плечами.

— У нас много врагов. Я не могу выучить все их языки. Или ты говоришь по-французски и по-итальянски?

Моя улыбка стала шире.

— Конечно. У меня были репетиторы, которые учили меня французскому, английскому и итальянскому, а дома я говорила на русском.

— Впечатляет, — признал Адамо. — Я говорю только по-итальянски и по-английски, но мой брат Нино ходячий словарь.

Я смутно помнила мужчину с холодными серыми глазами, расплывчатый образ из прошлого, но его трудно забыть, как и многие другие образы того времени.

— Моя учительница французского никогда не была довольна моим произношением, но я говорю и понимаю его свободно, даже если не разговариваю как парижанка.

— Ты не похожа на них.

Я подняла бровь.

— У тебя проблемы с моей внешностью?

Глаза Адамо прошлись по всему моему телу, вновь задержавшись на пирсинге в пупке. Я и раньше это замечала. Возможно, он задавался вопросом, не спрятано ли у меня ещё под одеждой. Спрятано.

— Абсолютно нет. Твоя внешность более чем хороша в моей книге.

— Спасибо. Вот в таком одобрении я и нуждаюсь, чтобы чувствовать себя значимой, — саркастически произнесла я, но должна была признать, что каждый раз, когда Адамо оценивал меня, со мной что-то происходило.

Я не считала себя обычно красивой. Моя внешность с рыжими волосами, веснушками и высокими скулами была слишком резкой для этого.

Дима выбрал именно этот момент, чтобы вернуться. Его глаза сузились до щелочек, когда он встал между мной и Адамо.

— Я узнал наши места. Надо начинать готовиться.

— Механики проверят ваши автомобили к допуску, и установят трекер к кабине, чтобы убедиться, что вы сможете быть наказаны или дисквалифицированы, если что-то нарушите, — произнёс Адамо, многозначительно глядя на Диму, прежде чем уйти.

Дима уставился ему в спину.

— Мы стоим рядом друг с другом в стартовой линии. И должны держаться вместе, даже если один из нас быстрее другого.

Я фыркнула.

— Ни в коем случае, Дима. Мне очень жаль, но я должна оказаться в числе первых, чтобы быть как можно ближе к Адамо. Мне нужно больше возможностей вытянуть из него информацию.

Дима наклонился ближе, заглядывая мне в глаза.

— Идет ли речь только об извлечении информации ? Я не слепой.

— Займись своими ранами или попроси кого-нибудь из медиков о помощи. Мне нужно подготовить машину.

Я пошла прочь. Я никогда не имела дела с ревностью Димы. Он не сделал из нашего расставания большое дело, и никогда не пытался вернуть меня. Возможно, он надеялся, что я в конце концов вернусь к нему, и теперь он видел, что его шансы уменьшаются. Я не была уверена, но надеялась, что он скоро возьмет себя в руки. Мне нужно сосредоточиться на своем плане. У меня нет времени разбираться с сумасшедшим бывшим парнем.

На то, чтобы проехать на моей Тойоте через припаркованные машины и стоявших вокруг них механиков, гонщиков и девушек, ушло почти пятнадцать минут. Я нажимала на клаксон так часто, что заболела рука, но в конце концов я нашла место. Моя машина находилась в отличном состоянии, так что не нужно было снова осматривать ее, и кроме некоторых гонщиков у меня не было команды механиков. Дима мог починить почти все, и я тоже была довольно способной.

Вместо того чтобы тратить время на приготовления, я прислонилась к машине и наблюдала за оживленной толпой, впитывая ее возбуждение и нервную энергию. Я увидела только одну девушку-водителя, но она стояла в последнем ряду. Какой позор. Больше девушек должны доверять себе, играя с большими парнями. Это не тот вид спорта, требующий мышц, а только смелость и сообразительность, и это то, что девушкам не хватает по сравнению с мужским полом.