Как долго я пробуду здесь? Возможно, папа и Маттео были уже в пути, чтобы меня спасти. Я молилась, чтобы это было так. Мне не хотелось знать, что эти байкеры планировали со мной сделать. Мэддокс мог бы спасти меня от желающих помочиться на мою руку и сделать вид, что ко мне относятся достойно, но пока все свидетельствовало о другом.

Всю жизнь красота была моим оружием, тем, что отпугивало других лучше пистолетов или кулаков, но теперь она стала бременем. Уже в раннем подростковом возрасте я поняла, как выгляжу в глазах мужчин, и быстро научилась использовать внешность в своих интересах, но сейчас…

Выплакавшись, я пообещала себе быть сильной, чтобы выбраться отсюда живой. Папа сделает все, чтобы спасти меня, но мне нужно было убедиться, что они с Маттео не умрут из-за меня. Я должна была найти способ облегчить им задачу или даже выбраться отсюда. Эти байкеры умом не отличались. Мне нужно было придумать, как обмануть их и сбежать.

Вскоре мои веки стали тяжелыми, но я не давала им закрыться, пока глаза не начали яростно гореть. Собаки сопели в конурах рядом с моей, вероятно, мечтая о том, чтобы я стала их следующим блюдом.

Еще задолго до того, как вечеринка утихла, из дома вышла одинокая фигура.

Я узнала Мэддокса, когда он прислонился к крыльцу, освещенному светом из окон. Этот парень был самым высоким из байкеров. Время от времени кончик его сигареты вспыхивал. Даже не видя его глаз, я могла сказать, что он наблюдал за мной. Это вызывало легкую дрожь. То же самое я почувствовала в клубе, где впервые его увидела.

Мэддокс Уайт.

Я знала, кто он такой. Папа никогда не делился мрачными деталями своей жизни со мной или мамой, будто мы не могли справиться с этим только потому, что были женщинами. Мама не хотела знать, а я никогда не пыталась расспросить отца, ведь это казалось бесполезным. Подробности только разожгли бы мой интерес еще сильнее и заставили возмутиться тем фактом, что я никогда не смогу стать частью бизнеса. Но я слышала историю о байкерах из Нью-Джерси, которых отец уничтожил в одиночку. Я старалась держать глаза и уши востро, и эта резня по-прежнему была популярной темой для разговора среди членов мафии на светских мероприятиях. Поскольку большинство мужчин пытались развлечь меня, чтобы произвести впечатление, подобные истории всегда доходили до моих ушей.

Я сделала глубокий вдох и прислонилась к неровной стене. Пальцы болели от того, как сильно я сжимала каблук. Мэддокс был сыном одного из убитых байкеров. Должно быть, он действительно сильно ненавидел моего отца, поэтому я еще меньше верила в его дружелюбие. Пока я пыталась не думать об их плане мести. Это только заставило бы меня нервничать еще больше, но четкое представление об их вероятных действиях могло решить, выйду ли я отсюда живой или в гробу.

От осознания того, насколько я была близка к смерти, пульс участился. Всю мою жизнь угроза висела у меня над головой как дамоклов меч^[10], но она всегда была абстрактной, а не чем-то осязаемым, за что можно было ухватиться. Теперь опасения отца стали реальностью, а мое недовольство из-за его настойчивого желания все время держать меня под строгой охраной казалось детским и наивным. Возможно, было бы правильно подготовить меня так же, как он подготовил Амо, и показать мне настоящую опасность нашего мира. Теперь я столкнулась с ней без особой подготовки.

Этим мужчинам нужен был мой отец, но, чтобы заполучить его, они не побоялись причинить мне боль. Никогда в жизни у меня не было шрамов. Я молила Бога дать мне силы сохранить достоинство даже перед лицом пыток. Я хотела, чтобы моя семья гордилась мной. Эти байкеры жаждали запятнать фамилию Витиелло, но я пообещала себе сделать все, что в моих силах, чтобы помешать им. Я должна была верить, что во мне было больше качеств отца, чем он когда-либо хотел для меня.

У меня не имелось никакого оружия, кроме одного. Амо всегда говорил, что моя внешность смертоносна. Я надеялась, что смогу доказать правдивость его слов.

Мэддокс

Несмотря на сильную усталость, давящую на мозг, я долго не мог уснуть, даже после того, как мои братья по клубу вырубились, напившись. В итоге я бросил попытки заснуть и провел ночь на крыльце, наблюдая за сгорбленной тенью сидящей на будке Марселлы, которая, как я чувствовал, тоже не сводила с меня глаз. Время от времени уханье совы и драка енотов нарушали тишину. Лишь малая часть причины моего дежурства заключалась в необходимости убедиться, что ни один из байкеров не притронется к нашей пленнице, особенно после того, как Денвер повел себя как грязное животное и нассал в ее клетку. Другая причина заключалась в моем желании узнать больше о Марселле Витиелло, а через нее и о Луке. Фамилия Витиелло так долго преследовала меня, что было бы глупо упустить возможность получше изучить эту семью.