Какое-то время я думала, что люблю его, но теперь поняла, что просто заставляла себя так думать. Мне нравилась сама мысль о любви к нему. Чувство освобождения, появившееся после того, как я его бросила, было слишком сильным для настоящей любви. И все же грусть поселилась глубоко внутри. Я точно не знала, было ли это сожаление о потерянном времени или об упущенном будущем. Наивно полагала, что смогу заставить себя полюбить, смогу воссоздать то, что было у мамы и папы с помощью одной лишь силы воли, но не смогла.

– Мне нужно подумать, – сказала я и, развернувшись, направилась в свою комнату. Амо был замечательным братом, но говорить с ним об отношениях не имело никакого смысла.

Как только я зашла в комнату, мой взгляд упал на рамку на прикроватной тумбочке. Там стояла фотография нас с Джованни, сделанная на вечеринке по случаю нашей помолвки. Джованни просто светился от счастья, а выражение моего лица казалось… равнодушным. Я никогда не замечала этого раньше, но я не была похожа на девушку, влюбленную в своего жениха. Я выглядела как девушка, исполняющая свой долг.

Подойдя к кровати, я перевернула рамку. От разглядывания фотографии в голове ничего не прояснится.

В своей комнате я чувствовала себя немного потерянно. Каждое мгновение, которое я не проводила с семьей, на тренировке или в колледже, было посвящено Джованни. Теперь это в прошлом. Окажись кто-то на моем месте, ему было бы трудно найти человека, которому можно доверять, любить или быть вместе. Я знала Джованни почти всю свою жизнь, с самого детства он был ее частью. Как сын одного из капитанов отца, он посещал вместе со мной одни и те же общественные мероприятия.

Мне не хотелось об этом думать. Взяв планшет, я уютно устроилась в укромном уголке на широком подоконнике и начала просматривать сайты любимых магазинов. Но даже это не помогло. Поэтому я схватила сумочку и направилась в офис телохранителей, расположенный в соседнем доме, чтобы сказать им, что хочу пройтись по магазинам.

Спустя два часа я вернулась домой с кучей пакетов и бесцеремонно бросила их на пол. Теперь, когда импульсивный шопинг закончился, знакомое чувство опустошения разлилось в моей груди. Подавив его, я схватила пакеты, лежащие ближе всего, и открыла их. Надела платье от Max Mara, затем достала коробку из-под обуви из другого пакета.

Послышались шаги, и появился Амо. Несколько минут он ничего не говорил, а просто стоял в дверном проеме со скрещенными на груди руками, демонстрируя свои выпуклые мышцы.

Я приподняла брови.

– Когда других девушек бросают, они ревут навзрыд. Ты же тратишь целое состояние на одежду.

Что-то сжалось в моей груди. Я почти заплакала, однако предпочла бы выколоть себе глаза шпильками, прежде чем позволила бы этому случиться.

– Меня никто не бросал, – сказала я, надевая новые черные кожаные лабутены. – Таких девушек, как я, не бросают.

Джованни никогда бы меня не бросил. Но проблема заключалась в том, что я была не до конца уверена, крылась ли причина этого в его страхе перед моим отцом или в его восхищении мной. Я попыталась вспомнить счастливые моменты с Джованни, но ни один из них не имел таких глубоких эмоций, о которых я мечтала.

– Я все еще могу убить его, ты знаешь. Проблем с этим не будет.

Амо пытался вести себя как папа, но у него не получалось. Пока не получалось.

Я встала и покрутилась, чтобы показать брату свое новое платье.

– Что скажешь?

Он пожал плечами, но в его взгляде по-прежнему отражалось беспокойство.

– Выглядишь неплохо.

– Неплохо? – спросила я. – Я хочу выглядеть сексуально.

Амо приподнял бровь.

– Ты сама чертовски прекрасно знаешь, как выглядишь, и я не стану называть свою сестру сексуальной.

– Я хочу пойти в клуб.

Брат помотал головой.

– Мама убьет меня, если я завалю еще один экзамен по математике.

Амо провалил экзамен в прошлом году, и только авторитет папы спас его. Теперь мама заставляла его решать тесты по математике даже летом.

Закатив глаза, я подошла к нему и запрокинула голову.

– Серьезно? Ты предпочтешь математику клубу?

Амо вздохнул.

– Кто-то из твоих подруг будет там?

– Половина из них ненавидит тебя, потому что ты их бросил. А другая половина сохнет по тебе, поэтому я держу тебя от них как можно дальше.

Не говоря уже о том, что никто из них до сих пор не знал о моем расставании, и у меня не было никакого желания сообщать им об этом.

– Тогда я пас.

Я умоляюще посмотрела на него.

– Амо, ну пожалуйста. Ты же знаешь, что мне не разрешают ходить в клуб без тебя. Мне надо отвлечься.

Брат закрыл глаза, пробурчав.

– Черт. Я правда не представляю, как Джованни смог тебе отказать, когда ты строишь такое лицо.

Я одарила его победной улыбкой. Амо, как и отцу, было трудно сказать мне «нет».

– Он был слишком занят, думая о всех способах, какими папа убил бы его.

Брат усмехнулся, достав свой телефон, вероятно, чтобы попросить разрешения у телохранителей.

– Ага. – Его улыбка пропала. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я толкнула его в грудь. Но он даже не сдвинулся с места.