— Она не возражала, что ей пришлось готовить ужин для другой девушки, которая проведет ночь в твоей комнате?

— Мы не встречаемся, только трахаемся. Она просто проходная. Ей все равно. Я не единственный парень, на которого она положила глаз. Если кто-то другой попросит ее стать его старушкой, она в мгновение ока повергнет меня в прах. Все, чего хотят эти девушки, это мужчину, который объявляет их собственностью байкеров.

Мои губы скривились.

— Проходная, серьезно? Каким сексистом ты можешь быть?

— Не веди себя так высокомерно и властно. В твоих кругах девушек используют как выгодную сделку. Я имею в виду, кто все еще использует браки по договоренности?

— Они работали веками, — сказала я надменно. — И я не обещана.

— Больше нет. Разве ты и этот глупый парень не должны были пожениться через два года?

— У нас не было даты. Но к твоему сведению, я выбрала его, а не мои родители.

— Ты выбрала того, кого твой отец подпустил к тебе, чтобы ты выбрала его.

Я никогда не видела этого таким, но это правда, что только некоторым парням разрешалось приближаться ко мне, как только я достигла половой зрелости. Все они вели себя хорошо и уважительно, не говоря уже о том, что боялись моего отца.

— Ты ничего не знаешь о нашей жизни. Но это определенно лучше, чем та беззаконная деревенская жизнь, которую ты ведешь.

— Я волен делать все, что мне заблагорассудится. Ты связана своими старомодными правилами.

Даже если он прав, я не могла просто так оставить это. Я указала на татуировку адской гончей на его предплечье, знак его клуба.

— Ты тоже не можешь просто так уйти из клуба. Это не свобода.

— Я живу ради этого клуба. Я бы никогда не покинул его. Это моя чертова жизнь.

— А моя семья это моя жизнь, так что я не менее свободна, чем ты.

— Не думаю, что ты действительно понимаешь, что значит свобода.

Я часто стремилась к свободе, но не вдали от своей семьи и мира, в котором выросла.

Мэддокс снова протянул тарелку, затем поставил ее на тумбочку.

— Ты можешь поесть в постели, если хочешь, я не возражаю.

— А крошки? — спросила я, больше для того, чтобы выиграть время и избавиться от своей внезапной нервозности.

— Эти простыни видели и похуже, — сказал Мэддокс со смешком, направляясь к креслу.

Мои губы скривились.

— Думаю, что посплю на полу.

Мэддокс бросил на меня сердитый взгляд.

— Я сменил их сегодня утром, так что не собирай свои трусики в кучу. Но, если предпочитаешь пол, будь моим гостем. Мне все равно.

Он снял свою косуху и повесил ее на спинку кресла. Это первый раз, когда я увидела его без куртки с момента похищения. Судя по тому, как он на неё смотрел, кусок кожи казался ему важным.

Он бросил на меня предупреждающий взгляд.

— Не трогай мою куртку, пока я принимаю душ.

— Не волнуйся.

Он обернулся в дверях ванной.

— И не пытайся ничего предпринять, или я снова брошу твою дерзкую задницу в конуру. — он закрыл дверь.

— Придурок, — пробормотала я, но была почти благодарна.

Если он действительно сделал это, чтобы защитить меня, то это хороший жест. Однако я не могла поверить, что это только из-за этого.

Я унаследовала недоверчивый характер своего отца, и теперь он поднимал голову. Когда потекла вода, я направилась к двери и подергала ручку, но она была заперта. Внизу раздавались мужские голоса и громкий смех, так что запертая дверь, наверное, была к лучшему в любом случае.

Взглянув на сэндвичи и услышав сердитое урчание в животе, я наконец взяла один с сыром и ветчиной. Обычно я не ела углеводов или молочных продуктов. От одного ты растолстеешь, а от другого у тебя появятся прыщи, но я действительно не могла заставить себя переживать. Я запихнула треть бутерброда в рот и откусила, жадно пережевывая. После нескольких дней жизни в вонючей конуре и пребывания во власти этих байкеров большинство моих предыдущих забот казалось ужасно неуместными. На мгновение мой разум зацепился за видео, задаваясь вопросом, кто его увидел, но я отбросила эту мысль в сторону. В данный момент это бесполезное дело. Прошлое в прошлом. Нужно придумать, как улучшить свое будущее.

Раньше, чем ожидалось, Мэддокс вышел из ванной, и у меня чуть не случился сердечный приступ. На нем не было ничего, кроме боксеров, открывающих мускулистую верхнюю часть тела, покрытую татуировками. Теперь турник для подтягиваний, свисающий с потолка у окна, обрел смысл. Этому телу требовалась работа. Мне пришлось заставить себя отвести от него взгляд. Его тело кричало «плохой парень». Я выросла среди плохих парней, но Мэддокс носил свою собственную запретную ауру плохого парня.

Мэддокс посмотрел на меня так, словно я вторглась в его личное пространство, будто я сама напросилась сюда, будто все это было моим выбором. Он подошел к маленькому столику и схватил лежавшую там пачку сигарет.