Сначала я был уверен, что мой разум разыгрывает меня. Я вдохнул еще глубже, наклонил голову еще ниже, и нота снова поразила меня, еще сильнее. Я резко выдохнул, заставив Грету втянуть живот в мягком выдохе.

— Твое дыхание против моей кожи… — прошептала она, затем замолчала.

Я поднял голову, ища ее глаза.

Они были доверчивыми и теплыми

— Мне приятно.

Я снова прижался головой к ее животу, желание захлестнуло мои вены, я воспринял ее слова как поощрение и поцеловал ее пупок.

— Я никогда не испытывала таких ощущений, Амо. — призналась Грета.

У меня было чувство, что я знаю, что она имеет в виду, и это было как топливо для моего желания.

— Возбуждение?

Ее пальцы на моей шее сжались, и по телу прошла новая волна мурашек. Я задержал на ней взгляд, желая увидеть ее лицо, когда она ответит.

Ее щеки порозовели от признания, и, если по жару в животе можно было судить, ее тело пылало от желания.

— Это неправильно с моей стороны — желать тебя, не так ли.

— Правда? — прохрипел я. В этот момент мне было все равно, совершил ли я грех — черт, грешить было в моей природе — если это было неправильно. Я хотел эту женщину перед собой. Я не хотел ничего другого.

Я видел замешательство на ее лице. Может быть, она не понимала, как ее тело реагирует на меня, а может быть, она боялась своей собственной реакции.

— Прямо сейчас, прямо здесь, есть только мы. Это наш момент. Представь, что завтра наступит конец света.

Грета открыла рот, выражение ее лица было спорным.

— Представь, — пробормотал я, лизнув пояс ее юбки. Пальцы Греты на моей шее сжались.

— Если бы эта ночь была моей последней, я бы хотела провести ее с тобой. — сказала Грета.

Я обхватил руками ее бедра и прижался лицом к ее животу, мои губы оказались практически на одном уровне с ее киской, сделал еще один глубокий вдох, и интенсивность ее запаха поставила бы меня на колени, если бы я уже не стоял на коленях.

— Грета — прохрипел я. — Ты позволишь мне спустить твою юбку?

— Да, — последовал ее мгновенный ответ. Я отодвинул голову на несколько дюймов назад, прежде чем зацепить пальцами пояс и стянуть его. Он скользнул по ее слегка изогнутым бедрам, вниз по стройным ногам, оставив ее в белых кружевных трусиках и топике. Я смотрел на нее, на небольшой зазор между ее бедрами, который еще больше подчеркивал ее бугор.

Я видел мягкие локоны, прижимающиеся к кружеву ее трусиков, а кружево на ее киске было мокрым, поэтому оно прилипло к ее губам и было зажато в ее щели. Это было такое красивое зрелище. Я сглотнул. Закрыв глаза и вдыхал ее. Она была такой прекрасной и такой мокрой, что я был близок к помешательству.

Когда я открыл глаза, Грета с беспокойством наблюдала за мной.

Я улыбнулся ей.

— Можно я тоже спущу твои трусики?

— Да, пожалуйста.

Пожалуйста. Блядь, пожалуйста. Как будто она должна была умолять меня раздеть ее догола. Когда крошечный кусочек кружева упал к ее ногам, я позволил себе рассмотреть ее. У нее был треугольник нежных черных локонов, венчавших идеально очерченные губы. Ее маленький узелок был все еще хорошо спрятан, но я знал, что скоро он выглянет наружу, если только Грета позволит мне. Мысль о том, что скоро я могу зарыться лицом в киску Греты, была почти достаточной, чтобы заставить меня сгореть в моих чертовых штанах. Я не мог вспомнить, когда в последний раз я чувствовал себя так. Секс уже давно стал для меня назойливой необходимостью. С Гретой я чувствовал себя почти как неуклюжий девственник, что не могло быть дальше от истины. Грета погладила меня по руке, возвращая мое внимание к ней.

Я видел, как она была ошеломлена ситуацией, и поэтому сдерживал себя. Сегодня мои собственные желания отойдут на второй план.

Слишком долго ждал этого момента, и я буду наслаждаться каждой секундой. Этот момент принадлежал нам. Может быть, конец света и не наступил, но мы не знали, сможем ли мы увидеть друг друга снова и когда. Я должен был сделать эту ночь важной, подарить Грете воспоминания, которые она будет носить с собой всю жизнь. Воспоминания, которые пронесут меня сквозь тьму. Я наклонился вперед и прижался поцелуем к ее бугорку. Я осторожно повел ее назад, пока она не опустилась на широкое кресло, я поцеловал ее левое, затем правое колено, прежде чем встретиться с ее взглядом. Доверие и потребность. Я получил последнее, но не первое.

— Откройся для меня.

Она элегантно подняла ноги и задрапировала их на подлокотники. Широко расставив ноги, она открыла мне захватывающий вид на себя.

— Я никогда не забуду этот момент. — прорычал я.

— Я тоже.

— Я сделаю его незабываемым для тебя.

Грета